Дорога цариц

Перед ним стояли двое опоясанных кушаками мужиков в длинных синих кафтанах с заячьими воротами. Суконные штаны, заправленные в пахнущие дегтем яловые сапоги, заплечные сумки, беличьи шапки. Судя по всему – обычные крестьяне. Оба носили длинные, хорошо расчесанные бороды – один русую, другой седую. И оба держали в руках короткие багры – примерно в полторы сажени длиной.

– Это не мы… – Борис настороженно переводил взгляд с одного врага на другого.

– А это тогда что?! – Русобородый смерд указал острием багра на разбросанные косточки.

– Оставь, Стрижаль. – Второй крестьянин неожиданно распрямился и оперся древком своего оружия в землю. – Ты же видишь, не из баловства они таскали, а с голодухи.

– Я, батя, эту вершу тоже не из баловства ставил! Мне своих детей кормить надобно, а не голытьбу приблудную!

– Остынь, они твою снасть больше не тронут, – пригладил бороду старший крестьянин. – Ступайте отсель, малые. Снова попадетесь, выпорем.

Он посмотрел на Борю, на Ирину.

– Во имя Ярилы светлого, Триглавы-кормилицы, Похвиста-путеводителя, – перекрестился крестьянин. – Ступайте с богом!

– Лупить их надобно, батя, а не подкармливать, – недовольно буркнул рыжебородый.

– То ж дети, Стрижаль, – примирительно ответил крестьянин. – Мы, люди, помогать друг другу должны, а не грызться, ако звери дикие.

Мужики развернулись и отправились в сторону реки. Сироты торопливо схватили пироги, вцепились в них зубами.

– Ух… – жуя, выдохнула Ирина. – С грибами… Никогда таких вкусных не снедала…

– Коли они до волока сегодня дойти собрались, – так же жадно истребляя пирог, ответил паренек, – то мы, выходит, на Рузе оказались. Али на Москва-реке в верховьях. Отсюда до тракта далеко.

– Мы заблудились? – вскинулась девочка.

– Нет. Вот токмо, боюсь, искать дорогу дольше выйдет, нежели вниз по течению идти. Москва-река мимо Москвы всяко не промахнется.

– Ну, так пошли по реке! – пожала плечами повеселевшая после сытного завтрака малышка.

Борис скатал тулуп, сунул его в пустую корзину и поднялся:

– Пошли.

Его душу уже сосала мысль о том, что они станут есть вечером.

Тропа вела детей вдоль реки, в которую как-то незаметно превратился вчерашний ручей.