Превращение

– Надо же, Аран! Да ты вырос на целый плавник с тех пор, как мы виделись в последний раз! – он широко улыбнулся маме. – Как ты ещё таскаешь этого детёныша? Он же размером с тебя!

Он пошутил, но из маминой груди вырвался вздох, похожий на звук закрывшегося кораллового полипа актинии.

Я пожал плечами. Раз все возвращаются, теперь начнётся столько интересного! Будем играть в догонялки, вести оживлённые дискуссии, которые мама не любит называть спорами, и будет столько всякой рыбы, что не сосчитаешь – придётся сложить все когти вместе.

Лир спросил у мамы, удалось ли найти хорошее лежбище, и она объяснила, как добраться до нашей бухты.

– Превосходно, – ответил он. – Я поплыву за кланом, увидимся на месте.

Сделав сальто назад, он скрылся в воде.

Я соскользнул с маминой спины и поплыл. Когда она с недовольным видом догнала меня, я сбавил темп, чтобы показать, что ранка больше не кровоточит, а потом снова пустился вперёд.

Мы были маленьким кланом: всего семь шелки, и я – единственный детёныш среди них.

Немного погодя я остановился, чтобы перевести дух. Мама спросила, нет ли у меня желания прокатиться, но я отрицательно мотнул головой. Смотря на волны и стараясь не встретиться с ней взглядом, я спросил:

– Что Лир имел в виду?

– О чём ты?

– О том, что ты всё ещё носишь меня на спине.

Её улыбка исчезла. Она думала какое-то время и наконец сказала:

– Родиться без шкуры – это нечто особенное, такое встречается не очень часто. Лир не знает никого, кому бы приходилось ждать свою шкуру. Поэтому он не всегда понимает, что в твоём случае должен быть другой подход.

Это вызвало у меня ещё больше вопросов.

– А кому-нибудь вообще известно, когда у меня появится шкура? – спросил я.

– Только Луне, – ответила мама.

Пришло время Луне дать мне свой ответ. Я с плеском проплыл мимо мамы, изо всех сил стараясь скорее добраться до клана.

Глава 4

Приди ко мне! Приди!

Мы обогнули мыс, на котором примостились наши шелки, распластавшись на пляже, словно посеребрённые солнцем брёвна.

– Эй! – воскликнул я и, прекратив барахтаться, закричал ещё громче: – Сюда! Я здесь!

У одного из «брёвен» поднялась блестящая голова.