Эта смертельная спираль

Я поднимаю вилку и склоняюсь над тарелкой, медленно вдыхая ароматы.

– Это лучшая еда, которую я видела за последний год.

Он поднимает глаза:

– А чем ты питалась?

Я указываю большим пальцем на стопку упакованных в фольгу питательных батончиков, лежащих в углу.

– По большей части ими. Вокруг практически ничего нет.

Он накручивает на вилку спагетти.

– Правда? Я проезжал мимо фермы к северу отсюда, и мне показалось, что ее поля тянутся на многие километры. Соевые бобы, овощи…

– М-гу, – бормочу я с набитым спагетти ртом.

– Это запатентованные продукты. Ты не сможешь переварить их без специального модуля с синтетическими ферментами. Овощи вкусные, но без него несколько дней будет болеть живот. В аду есть особое место для тех, кто придумал распространить на еду средства защиты патентных прав.

– Так ты жила на питательных батончиках?

Я проглатываю еду.

– Я бы не назвала это «жизнью». Прошлой зимой я чуть не свихнулась от того, что приходилось есть их каждый день.

Но это лучше, чем умереть голодной смертью.

Он замирает, не докрутив спагетти на вилку.

– Так почему ты не пошла в бункер? «Хоумстэйк» не так далеко, и кто-то из «Картакса» забрал бы тебя туда. Черт, ты же Агатта. Они бы отправили вертолет.

Я пожала плечами:

– Знаю. Они послали их за папой. А затем всадили в него две пули. Я не собиралась становиться их пленницей.

– С твоим отцом не плохо обращались, Катарина.

Я снова впиваюсь ногтями в ладонь, но это не особо помогает собраться с мыслями.

– Если с ним не плохо обращались, то почему он заставил меня пообещать остаться здесь?

Коул приподнимает бровь:

– Мне бы тоже хотелось это знать.

Я наклоняюсь вперед.

– Я скажу тебе, почему… просто он знал, что идет в клетку, из которой никогда не выберется. И хотел, чтобы я жила на свободе.

Коул осматривает комнату, паутину на потолке, голые стены, пыльную кухню.

– Да, ты с этим отлично справляешься.

Я хмурюсь.

– По крайней мере, я могу уйти отсюда, когда захочу.

А в «Картаксе» угрожали папе, когда он попытался уйти. Ему потребовались годы, чтобы вырваться оттуда.

– Вырваться? Я думал, Лаклана уволили из-за гриппа.

– Уволили? – переспрашиваю я, замерев с вилкой у рта. – Нет, что за бред?

– Погибло тридцать тысяч человек.

– Знаю. Это случилось по вине «Картакса».

Коул молчит и начинает жевать, но смотрит так снисходительно, что мне хочется проткнуть его вилкой.