Эта жестокая грация

Данте переключил свое внимание на книжные полки и кончиками пальцев провел по кожаным корешкам так, словно фолианты были драгоценными или потенциально опасными.

– Обычно моя охрана проводит ночь за дверью, – сообщила она, направляясь к напольной ширме. – Но, если тебе будет удобнее, можешь занять кресло.

Изучая потускневший корешок одной из книг, он махнул на диван.

– Я буду спать на нем.

– Нет, ни в коем разе. – Алесса подавила зевоту.

– Я прибыл в замок не ради того, чтобы спать в кресле.

– Тогда тащи подушки в коридор. Ты не можешь спать здесь.

– Почему это?

– Потому что это мои покои. – Ее пристанище, где она избавляется от слоев одежды и не тревожится о том, что каждое ее движение грозит смертью живому существу. Но этого она произнести не могла. Не собиралась делиться своей болью с неотесанным незнакомцем.

Он скрестил руки на груди, напрягшимися бицепсами проверяя ткань рубашки на прочность.

– Как несостоявшийся убийца проник сюда?

– Через дверь? – ошеломленно выпалила она.

– Или через балкон.

– Считаешь, что он взобрался по стене на четвертый этаж?

– Там была решетка.

– Благодаря твоей утонченной работе ее больше нет. Мужчина не может находиться в моих покоях. Существуют же правила.

– Ты Финестра. Если не ты перепишешь правила, тогда кто?

– Ты не понимаешь сути моего титула.

– А ты не понимаешь сути работы телохранителя. Видишь ли, я, – он тыкнул на себя пальцем, – охраняю твое, – указал на девушку и жестом обвел ее формы, – тело.

Она вступила за ширму и высунулась из-за нее.

– Ты работаешь на меня. Я отдаю приказы.

– А я не делаю свою работу наполовину. Ты хочешь, чтобы я охранял тебя, этим я и занимаюсь.

Если бы ей пришлось закрыть балконные двери, только чтобы выставить Данте в коридор, она бы провела всю ночь, ворочаясь в горячей, душной постели, преследуемая видениями о том, как руки в кожаных перчатках давят на ее трахею.

– Ладно! Но я уже убила троих, так что, если попытаешься подкрасться ко мне, станешь четвертым.

Данте сбросил ботинки.

– Аналогично.

Она сузила глаза. Он имел в виду, что тоже убил троих людей? Или убьет ее, если она приблизится к нему? Или и то и другое, вместе взятое?

Данте пристально на нее посмотрел, словно догадывался о мыслях, блуждающих в ее голове, и начал расстегивать рубашку. Запаниковав, она спряталась за ширмой, чтобы не выставить себя еще большей дурочкой.