Эта жестокая грация

Движение оказывало целительный эффект, а потому вечерами она расхаживала вперед-назад. И даже когда ее не охватывала тревога – что случалось довольно-таки редко, – она семенила по комнате часами напролет. Вот только она целый вечер провела на ногах, ведя светские беседы, если так можно было назвать неуклюжие попытки поддерживать разговор. Алесса решила закрыть глаза и мысленно отправиться на песчаный пляж. Где горячий песок струится между пальцами, а она тем временем ждет кое-кого особенного. Он должен вернуться на берег с уловом к ужину.

За подскакивающей на небольших волнах гребной шлюпкой солнце светит настолько ослепительно, что невозможно разглядеть черты лица рыбака, но воображаемая Алесса знала, кто к ней плывет, и оттого ее сердце наполнилось чувством…

Начала опускаться тьма, но Алесса не успела в нее погрузиться, внезапно вынырнув в реальность.

Она не могла дышать.

Резко распахнула глаза.

Но ничего не видела.

Что-то – кто-то – прижало ее к кровати, поймало в ловушку, надавило на трахею.

Размахивая руками, она пыталась освободиться. Ногтями царапала кожаные одежды. На ее шее сомкнулись руки, облаченные в кожу.

Ей не хватало сил.

Алесса из последних сил цеплялась пальцами за нападавшего, ощупывала грубую ткань, твердую грудь, широкие руки, заметив полоску неприкрытой кожи между воротником и подобием маски.

Хватка мужчины дрогнула. Он резко втянул воздух и отстранился на расстояние вытянутых рук, чтобы его уязвимое место оказалось вне зоны досягаемости.

– Не сопротивляйся, слышишь? – прошептал он хрипло, смыкая пальцы вокруг ее шеи сильнее.

 – Я пытаюсь вести себя учтиво. Сдайся, и скоро все кончится.

У Алессы перед глазами заплясали звездочки, яркие вспышки в кромешной темноте, что напоминали фейерверк, запущенный в честь ее предстоящей кончины.

Восемь

Di buone intenzioni ? lastricato l’inferno.

Добрыми намерениями выстлана дорога в ад.

Нет. Она отказывалась умирать таким образом.

Выгнув спину, Алесса напрягала все мышцы тела, чтобы попытаться дотянуться до воротника мужчины и приспустить его вниз.

Ей не требовалось превосходить его по силе. Достаточно было одного лишь прикосновения.

Она пальцем дотронулась до его оголенной плоти, и мужчина завопил. Давящая на нее тяжесть испарилась, и стенания смешались с хриплым, затрудненным дыханием Алессы. Превозмогая боль, она приняла сидячее положение, и тут дверь отворилась настежь.

– Н-нарушитель, – прохрипела она, указывая трясущейся рукой.