Эта жестокая грация

Ее пронзительный крик прервал речь Айвини, и святоша, громко вздохнув, направил к ней одного из своих прислужников.

Алесса не могла протолкнуться к бедняжке, но возрадовалась, что ей все-таки помогут.

Ряженый мужчина наклонился к девочке и схватил ее за тунику, заставляя подняться на ноги.

– Блаженны несчастные, ибо не ведают, что творят. Тебе не понадобились бы монеты, если бы хватило ума прислушаться к лучшим из нас.

Нахмурившись, Алесса невольно сделала шаг.

– Отпусти ее. – Зеваки растеклись по сторонам, словно масло под лезвием раскаленного ножа, и вперед выступил юноша, чья насмешка слегка страшила.

Последователь Айвини выпрямился, а зажатая в его твердой хватке девочка едва ли доставала пальцами до земли.

– Она с тобой? Если так, то тебе следует научить ее манерам. Боги не любят…

– Отпусти ее или встретишься с богами прямо сейчас.

Юноша вел себя вальяжно и слегка передернул широкими плечами, намекая на угрозу нападения, но прислужник Айвини отшатнулся и непреднамеренно увлек девчушку за собой. Однако это ему не помогло. Юноша стиснул и вывернул запястье ряженого так сильно, что пальцы самодовольного негодяя разжались сами собой.

Девчушка, оказавшись на свободе, тут же шмыгнула за спину спасителя, используя того как щит. Широко распахнутыми глазами ребенок глядел на своего мучителя, поставленного на колени и стонавшего от боли.

Юноша отпустил ряженого и вытер руки о штаны с выражением глубочайшего омерзения.

Последователь святоши озирался по сторонам, сжимая поврежденную руку, но никто не торопился вставать на его защиту, даже его бесспорный лидер. По всей видимости, когда дело принимало опасный оборот, ставящий под удар собственные тела, религиозный пыл Братства заканчивался.

– Брат, – холодно произнес Айвини, в его глазах пылала ярость. – Проявим же милосердие.

Темноволосый незнакомец опустился на колени, чтобы помочь девочке собрать рассыпавшиеся монеты, и добавил к ним несколько из своего кармана, после чего встал и, минуя пустовавшие витрины магазинов, продолжил путь по улице, ведшей к еще более узкому переулку. Остановившись под потертой табличкой с надписью «Дно бочки», он потянул дверь, и воздух наполнился хриплыми голосами.