Разбойники Сахары. Пантеры Алжира. Грабители Эр-Рифа

Финиковую муку, комочки кускуса и консервированное мясо приходилось буквально заталкивать в саднящие глотки, обожженные горячим, насыщенным тончайшей пылью воздухом. Покончив со скудной едой, люди растянулись на циновках и закурили, пытаясь обмануть жажду.

Вокруг царили глубокая тишина и спокойствие. Ни звука, ни дуновения ветерка. Это был великий покой Сахары, вселяющий в души путешественников странную безмятежность, окрашенную невыразимой печалью. Здесь особенно остро чувствуешь одиночество, необъятность просторов и ужас перед неведомым.

Взошла во всем своем великолепии луна и безмолвно поплыла по небосводу, усыпанному мириадами звезд. Тени барханов, палаток и верблюдов сделались неправдоподобно длинными. Голубоватый, призрачный лунный свет поблескивал, отражался от песчинок. Так в водах темного озера отражаются первые звезды.

Маркиз, позабыв про трубку, точно зачарованный, глядел на волшебный пейзаж. Рядом с ним лежала Эстер.

– Какая ночь! – воскликнул маркиз.

– Похоже, маркиз, вы сами влюбились в пустыню, – сказала Эстер.

– Да, и начинаю завидовать местным разбойникам.

– И все же нам угрожает смерть.

– Нам – возможно, но не вам, Эстер.

– Почему?

– Потому что последняя вода предназначена для вас.

– Полагаете, я приму такое самопожертвование? Нет, маркиз, не приму.

– Тогда кто запретит мне отдать вам собственную долю? Ею я могу распоряжаться по своему усмотрению. Никто возражать не будет. – Он взял фляжку и протянул ее Эстер. – Вот, берите. Мы с Рокко сохранили для вас последний глоток. Ведь вы наверняка страдаете больше нашего.

– Мне вполне хватило моей доли, маркиз, – взволнованно ответила Эстер. – Я не позволю себе прикоснуться к этой воде.

Однако искушение оказалось велико. Девушке, непривычной к климату пустыни, казалось, что она высохла, как щепка, а в горле горит неутолимый огонь. Тем не менее ей хватило силы духа отказаться:

– Нет, маркиз, нет…

Де Сартен быстро поднес фляжку к ее губам и вылил воду в рот.

– Спасибо, – пробормотала Эстер.

И, словно эти несколько глотков смогли умерить мучительную жажду, Эстер вытянулась на циновке, впав в оцепенение.