Разбойники Сахары. Пантеры Алжира. Грабители Эр-Рифа

Клянусь Кораном! Пусть львы и гиены пожрут мое тело, пусть враги бросят его непогребенным в жарких песках Сахары, пусть жажда иссушит мои внутренности, пусть стервятники выклюют мне глаза, если я нарушу эту священную клятву. Да, мы – разбойники пустыни, но знаем, что такое верность тому, кто щедро платит. Пророк слышит меня и сурово накажет, если я отрекусь от своих слов.

Остальные туареги повторили клятву, по очереди положив руку на священную книгу, которую перед ними держал араб.

Когда с этим было покончено, старейшина пристально взглянул на маркиза и Бена, до сих пор не проронивших ни слова.

– Кто эти люди? – спросил он у Эстер. – В доме Самуэля я их не видел.

– И не могли видеть, господин. Они были в руках султанских кисуров.

– Вчера вечером прошел слух, будто бежали двое пленников, француз и еврей. Так это они?!

– Они самые.

– Аллах всемогущий! Значит, они действительно сбежали?

– Как видите. Это мой брат, а это – французский маркиз.

Араб изумленно переводил взгляд с одного на другого.

– Выходит, нам осталось спасти только третьего? – воскликнул он.

– Да.

– Это облегчает дело.

– Или, наоборот, усложняет? Кисуры наверняка удвоят бдительность.

– У нас триста отважных воинов, госпожа.

– Когда пленника поведут на казнь?

– В десять.

– Куда?

– На рыночную площадь.

– А где сейчас твои люди?

– Уже окружили эшафот. Их прикроют три-четыре сотни негров, которым я пообещал тысячу монет, если те не дадут толпе вмешаться.

– Вся сумма будет выплачена через Самуэля, – сказала Эстер.

– Вы щедры, как царица Савская, – улыбнулся араб. – Что ж, приговоренный может уже считать себя спасенным.

– Тогда пошли, – сказала Эстер.

– Для бегства все готово, госпожа?

– Мехари ждут у южных ворот, – ответил за девушку Самуэль. – Я отправил туда рабов с верблюдами еще два часа назад.

– Послушайте, – обратился к арабу маркиз, – а нас с Беном не опознают? Мне кажется, среди туарегов и негров мы с ним будем бросаться в глаза.

– И как я сам об этом не подумал? – хлопнул себя по лбу араб.

– Идемте ко мне, – предложил Самуэль. – Я дам вам подобающую одежду, а ваши лица и руки мы выкрасим хной.

– Поторопимся, друзья, – сказал старейшина. – Мы должны прибыть на площадь до того, как там соберется народ.

Они покинули сад и, пройдя задами, через четверть часа уже входили в дом Самуэля.