Разбойники Сахары. Пантеры Алжира. Грабители Эр-Рифа

– Но зачем?

– Об этом я поведаю позже. Было бы неосмотрительно беседовать на такие темы здесь, где у стен могут быть уши. Как только доберемся до адуара[6 - Адуар – табор, поселок бедуинов.] моего друга Гасана, сможем поговорить спокойно.

– Кто этот Гасан?

– Мой единоверец. Его табор стоит на самой границе пустыни.

– Далеко отсюда?

– Часов десять ходу.

– Вам уже случалось пересекать Сахару?

– Да, маркиз.

– В таком случае вы можете быть мне полезны, – сказал де Сартен.

– Готов на все, чтобы отблагодарить вас за спасение моей жизни.

– Не стоит.

– Нет, стоит, маркиз.

Корсиканец помолчал, пристально глядя на юношу. Казалось, ему очень хочется о чем-то с ним посоветоваться. Наконец он пожал плечами и произнес:

– Да, поговорим обо всем позже.

– В чем дело? – поинтересовался Рокко.

– Бен прав. Здесь неподходящее место для доверительных бесед. А! Вот и наш ужин. Как раз вовремя. Согласен, Рокко?

– Еще бы! От всех этих воплей и выстрелов у меня разыгрался волчий аппетит.

В зал как раз вошли четверо негров, в красных, расшитых золотом шароварах и куртках с серебряными арабесками, и внесли богато накрытый стол.

Столовые приборы и блюда были из серебра, бокалы – из розового хрусталя, также инкрустированного серебром.

– Наместник обращается с нами будто с принцами крови, – заметил маркиз, повеселевший от аппетитных запахов, которые распространяли внушительные фарфоровые миски. – Внакладе он, конечно, не останется и заставит нас дорого заплатить за караван.

В последний день Рамадана повара его превосходительства, похоже, совершили настоящие чудеса. Ужин был превосходным, а по марокканским меркам так и вообще настоящим пиром.

Даже бравый Рокко, с сомнением относившийся к африканской кухне, с интересом принюхивался к кускусу. Это национальное марокканское блюдо готовят из крупы, бобов, рубленого мяса, лука, кабачков и приправляют сладкой подливой с ямайским перцем.

Были поданы огромные куски разнообразно приготовленной баранины.

Вина не было, поскольку оно запретно для последователей Магомета. Зато апельсиновые и смородиновые шербеты имелись в изобилии. Шербет, конечно, далеко не то же самое, что бутылка выдержанного бордо или доброго кампидано, горячо любимого Рокко, но пришлось удовлетвориться шербетами.