Разбойники Сахары. Пантеры Алжира. Грабители Эр-Рифа

– Я вам не верю, – прошептала она, потупившись. – Это слишком похоже на сон…

– Эстер, – очень серьезно сказал маркиз, – а если бы сон стал явью? Что, если я в самом деле вас полюбил?

– Меня? Еврейку? В Марокко евреев все презирают.

– Корсика и Франция – не Марокко, Эстер. Сама судьба свела нас вместе. Я ценю вас и восхищаюсь вами. Уверен, никакая другая женщина не сможет составить счастье всей моей жизни.

Едва прозвучали эти слова, как за спиной у маркиза кто-то хрипло выругался. Обернувшись, де Сартен увидел Эль-Мелаха, валявшегося перед входом в палатку.

– Что с тобой, Эль-Мелах? – нахмурился маркиз.

– Туареги, – ответил тот.

– Какие еще туареги?

– Те самые, которых мы встретили у колодцев марабутов. Они здесь.

– Они за нами следят? – с яростью воскликнул маркиз. – Не нравится мне это.

– Неужели они решатся напасть на нас на глазах толпы? – спросила Эстер.

– Нет. Марокканцы и алжирцы сразу придут нам на помощь. Здесь мы среди своих.

Туатец ничего не ответил. Только странно посмотрел на Эстер, и его губы искривились в усмешке.

– Ты меня слышишь, Эль-Мелах? – нетерпеливо переспросил маркиз. – Может быть, эти туареги направляются в Тимбукту?

– Что? Ах да, наверное… – рассеянно ответил Эль-Мелах.

– Мы с Беном пойдем проверим, кто они. Ты, Эль-Мелах, ни на шаг не отходи от Эстер. Ждите возвращения бедуинов и Эль-Хагара. Они отправились покупать съестные припасы.

Туатец кивнул и вновь растянулся на циновке в нескольких шагах от Эстер, присевшей у палатки в тени пальмы. Лицо Эль-Мелаха все еще было обезображено гримасой, лоб изборожден морщинами. Жгучие черные глаза не отрывались от девушки.

– Госпожа, – внезапно спросил он, садясь, – что нужно маркизу в Тимбукту?

Эстер подняла голову и удивленно взглянула на туатца:

– Почему ты меня об этом спрашиваешь?

– Потому что мне до сих пор неведомы ваши планы. Я хотел бы их узнать прежде, чем идти в город.

– Мы ищем полковника Флаттерса. По-моему, тебе это известно.

– Какой смысл разыскивать человека, который, скорее всего, убит далеко от Тимбукту? – ухмыльнулся Эль-Мелах.

– Так ты что-то знаешь о его судьбе?

Эль-Мелах опустил голову и пробормотал, словно разговаривал сам с собой:

– Ладно, пусть себе ищет…

– Ты о ком?

– О французе.

– Боюсь, я тебя не понимаю.