Владыка морей

Едва-едва улавливалось его дыхание, так что с первого взгляда можно было принять его за мертвеца, тем более что его лицо потеряло нормальный цвет и словно покрылось каким-то сероватым налетом.

Янес, знавший от Самбильонга малайский способ оживления усыпленных, приступил к делу: растирал виски и грудь лоцмана, потом, взяв его обессиленные и холодные руки, многократно загибал их к спине и опускал к поясу, как это делается с утопленниками, чтобы возобновить функционирование легких.

Работа эта скоро дала положительные результаты: лицо даяка вновь приняло нормальный цвет, ресницы задрожали, дыхание стало глубоким, и наконец он очнулся и раскрыл глаза, в которых при виде Янеса отразилось выражение нечеловеческого испуга, животного страха.

– Как дела, дружище? – спросил, обращаясь к пленнику, португалец.

Лоцман задрожал всем телом, но промолчал.

– А ты здорово выспался тут, покуда мы дрались с твоими приятелями! – продолжал Янес ироническим тоном.

Лоцман по-прежнему молчал. По-видимому, он еще не собрался с мыслями. Время от времени он подносил руку ко лбу, покрывшемуся крупными каплями пота. Но по мере возвращения сознания рос охвативший его ужас.

– Ну? Что же ты молчишь? – продолжал допытываться Янес. – Или ты разучился говорить?

– Что… случилось, господин? – заговорил наконец дрожащим, неверным голосом лоцман, которого звали Падада. – Не могу понять, как это я очумел сразу после того, как Самбильонг стиснул меня.

– Пустяки, о которых не стоит говорить, – насмешливо отозвался Янес. – Лучше дай мне кое-какие объяснения. Например, кто тебя подослал к нам, чтобы ты направил корабль на мель?

– Клянусь вам…

– Не клянись. Клятвы – товар прескверный. Я ни гроша не дам за целый их ворох. И слушай: запираться бесполезно. Ты пойман, я держу тебя в своих руках. Лучше будет для тебя, если ты скажешь всю правду.

– Вам это только кажется! – пробормотал обвиняемый.

– Разве? Ну ладно. Только вот что, милый друг: моему терпению пришел конец. Говори: кто этот пилигрим из Мекки, который поднял даяков требовать головы Тремаль-Наика?

– Господин, вы можете убить меня. Я в ваших руках. Но вы не можете заставить меня говорить о том, чего я не знаю.