Владыка морей

 – Никогда! Это означало бы немедленную гибель нас всех, а потом и Тремаль-Наика и Дармы.

– Спустим вторую шлюпку, чтобы попытаться перерезать цепь? – подошел с вопросом Самбильонг.

Янес не отвечал. Стоя на носу бригантины со скрещенными на груди руками, судорожно стиснув зубами потухшую сигару, он сверкающим гневным взором глядел на разгорающееся море лесного пожара.

– Так что же? Прикажете спускать шлюпку? – повторил свой вопрос Самбильонг. – Ведь если мы не успеем убежать, то обречены на гибель в огне.

И погибнет без толку «Марианна».

– Бежать? – отозвался глухим голосом португалец, выходя из задумчивости. – Бежать? Куда? Вокруг – огонь. Впереди и позади – цепи. И если даже мы их прорвем, то от этого наше положение не очень-то улучшится.

– Но нас сожгут!

– Подождем. Но мне кажется, что пока у детей Мопрачема слишком жесткая кожа и твердые кости, котлеты из нас выйдут не очень вкусными…

Затем, круто изменив тон, он крикнул во весь голос:

– Покройте палубу парусами, спустите паруса! Рукава помп – в воду! Бросай якорь! Артиллеристы – по местам!

Экипаж в мгновение ока исполнил приказ.

Моментально парусина покрыла палубу и даже закрыла борта бригантины.

– Поливай! – опять скомандовал Янес, и на ткань полились потоки речной воды.

Янес хладнокровно закурил и остановился на носу судна, пытливо глядя в ту сторону, где моряки пытались разорвать цепь. Уже некоторое время не было слышно характерных звуков разрубаемого топорами железа.

Его зоркие глаза увидели быстро мчавшуюся к «Марианне» лодку с семью малайцами. Их осыпали мириады огненных искр, но весла вздымались и опускались в озаренную багровым светом воду с ритмичностью, которая свидетельствовала о сохранении на шлюпке полнейшего спокойствия.

– Молодцы! Как раз вовремя, – промолвил Янес, увидя малайцев. И потом добавил, любуясь фантастическим зрелищем лесного пожара: – А ведь картинка недурна. Жаль только, что, наблюдая ее, рискуешь испечь собственную шкуру.

В самом деле, пожар представлял удивительное зрелище. Казалось, по лесу над обоими берегами Кабатуана несется огненный смерч, вздымаясь могучей колонной в недосягаемую высь.

Пылали, как факелы, стволы казуарина, камфарного дерева, арека, даммары, пылали толстые и безобразные стволы банановой пальмы и дуриана, пылали, крутясь, извиваясь, корчась, словно змеи, чужеядные лианы. И над пожарищем царил хаос звуков: гул, треск, стон и свист.