В дебрях Атласа

– Сто жареных морских скатов! И никто этого не знал?

– Мы приняли все меры, чтоб не знал никто, кроме нас троих.

– А разве ты не знаешь, что и вахмистр…

– Любит ее? Знаю. И потому именно он и придирается ко мне, что несколько дней тому назад видел, как я разговаривал с ней. Не случись того, что случилось волей судеб, через две недели меня не было бы в бледе. Хасси аль-Биак уже распродает своих верблюдов и лошадей кабилам.

– И ты бы оставил меня здесь?

– Нет, Энрике, один махари[13 - Махари (дромадер) – одногорбый верблюд.

– И в благодарность, граф, ты ничего не сказал мне о происшедшем.

– Не ко времени было бы рассказывать. Теперь речь идет о нашей жизни.

– Но кто же передаст Хасси аль-Биаку, что мы в карцере, скованные?

– Человек, на которого ты уж никак бы не подумал: сержант Рибо.

– Да неужели? Он, кажется, ненавидит тебя и придирается к тебе больше, чем к кому бы то ни было.

– Рибо самый человечный из всех; когда он может спасти жизнь, он охотно спасет ее, если только ничто не грозит при этом его нашивкам.

– Да, ты прав… Рибо! Вот уж никто бы не поверил. А я считал его палачом!.. И ты думаешь, граф?..

– Еще сегодня Афза узнает о моем аресте.

– И сержант станет помогать нам?

– Если не станет помогать прямо, то не будет и мешать, только если не скомпрометирует себя при этом…

Тосканец огляделся и затем, устремив взгляд на окно, защищенное крепкой железной решеткой, снабженной сверх того еще жалюзи, как в магометанских гаремах, спросил:

– Только как это мы отсюда выберемся?

– Трех недель еще не прошло, – ответил мадьяр.

– А все лучше бы вырваться сегодня. Ты забыл, граф, об этой собаке Штейнере.

Глаза графа сверкнули странным огнем.

– У этого негодяя, хоть он и соотечественник мне, никогда не хватало смелости взглянуть мне в глаза, – сказал он, – но сегодня, пользуясь тем, что нет капитана, он непременно явится сюда. Кто смеет тронуть венгерского магната? Клянусь тебе, отважься он только подойти ко мне, эти цепи разлетятся в куски, и не видать больше этому разбойнику нашего Дуная.