Сын Красного Корсара. Последние флибустьеры

Тем временем буканьер наполнял бокал графа, приговаривая:

– Пейте, сеньор! Агуардьенте усыпляет и подавляет у меня ужасные воспоминания больше, чем вы думаете, а это восхитительное испанское вино успокоит ваши.

И в тот самый момент, когда граф, возможно убежденный словами таинственного авантюриста, собирался выпить чашу вина, в галерее появился взволнованный негр с посеревшей кожей и вытаращенными фарфоровыми глазами.

– Они здесь, сеньора, – проговорил он, – они пришли.

– Кто? – спросила маркиза, нахмурившись.

– Целая полусотня.

– По какому праву?

– По приказу губернатора Сан-Доминго.

– Этот господин начинает надоедать! – сказала маркиза, поднимаясь. – Друзья, я думаю, было бы неразумно оставаться здесь. Они прервали восхитительный вечер, но я их не виню… Марто, сейчас же позови тех людей, что ужинают на террасе.

– Что вы хотите делать, маркиза? – спросил буканьер.

– Спрятать вас.

– В вашем дворце? Имея на руках приказ губернатора, они перевернут дом сверху донизу.

Сеньора де Монтелимар улыбнулась:

– Позвольте действовать мне, граф.

– Может быть, и здесь у вас есть секретное убежище?

– Я спрячу вас в винных подвалах.

– Хорошее местечко! – обрадовался подошедший к ним в этот момент Мендоса, за которым показался и гасконец.

– Марто, отведи этих господ в самый дальний подвал, в тот, что заполнен бочонками. Испанцы туда не доберутся. Я отвечаю за все, граф.

Четверка проследовала за чернокожим слугой, который вооружился несколькими факелами и корзинкой с остатками ужина.

Дойдя до конца обширного двора, Марто открыл маленькую дверцу и заставил гостей спускаться по узкой и влажной лестнице, потом негр повел их по обширным подвалам, заполненным огромными бочками.

– Приятель, – гасконец хлопнул Мендосу по плечу, – здесь можно пить до отвала.

– Так и сделаем! – ответил флибустьер. – Мы попробуем понемножку изо всех этих сосудов. Маркиза, верно, пьет только канарское вино да аликанте.

Они прошли несколько погребов и наконец добрались до последнего, довольно длинного и узкого, также заполненного бочками и бутылями.

– Это рай, – сказал Мендоса, прищелкнув языком, – немножко темноватый, но все-таки рай.

– Проходите, сеньоры, – сказал негр, – потому что вход я должен загородить бочками.

– Надеюсь, ты не похоронишь нас живыми, – пошутил гасконец.

– Не бойтесь, – улыбнулся африканец.