Сокровище Голубых гор

 – Попробуй только кто-нибудь тронуть хоть пальцем сеньориту – минуты не дам ему прожить, клянусь вечным блаженством моих родителей!.. Говорили вы об этом дону Педро, капитан?

– Разве можно!

– То-то, капитан! Молодой человек горяч и может раньше времени вызвать бурю. Винтовки и амуниция у вас в каюте?

– Разумеется.

– Смотрите, чтобы кто-нибудь не стащил их во время вашего сна или отсутствия.

– Будь спокоен, никому не удастся: ты знаешь, как я чутко сплю, а уходя, всегда запираю помещение.

– Всего у нас девять винтовок, капитан.

– Я уже думал об этом, Ретон, но потом сообразил, что на острове среди людоедов лишнее оружие нам не помешает.

– Это верно, капитан. Но если мы еще долго не доберемся до этого заколдованного острова, который не дается нам в руки, то как бы нам не пришлось раскаяться в излишке оружия. От голода люди чумеют; возьмут да и пристрелят нас нашим же собственным оружием. Нам для обороны достаточно и четырех винтовок, а остальными могут воспользоваться наши враги.

– Ну, мы это увидим, Ретон, – проговорил дон Хосе. – Да, положение наше несладкое. Я сильно опасаюсь, как бы наши молодцы не вздумали повторить тех ужасных пирушек человечьим мясом, какие были устроены потерпевшим крушение экипажем «Медузы».

Опасения его оказались вполне основательными. В тот же вечер семеро из команды, в том числе и Эмилио, собрались на корме и, делая вид, будто намерены продолжать свои бесплодные до сих пор попытки рыболовства, шепотом завели такую беседу, от которой у каждого слушателя кровь застыла бы в жилах.

Юнга, несмотря на свою страсть к зубоскальству, пользовался любовью матросов, бывших когда-то приятелями его умершего отца, в свое время славившегося в качестве искусного лоцмана и хорошего товарища.

– Пора наконец решиться, – говорил Эмилио, когда один из матросов спросил, какого он мнения относительно обсуждавшегося дела. – Что же мы, как круглые дураки, будем умирать с голоду, когда под руками столько вкусного мяса? Ждать, когда доберемся до земли, – бесполезно.

– Страшный ты делаешь намек, паренек, – заметил Джон. – Ведь мы не людоеды.

– Ну, это говори за себя или еще там за кого, Джон, – отозвался другой матрос. – До сих пор и я не был людоедом, но теперь готов им сделаться, только бы утолить голод. Третьи уж сутки он переворачивает все мои внутренности.

Конец ознакомительного фрагмента.