Сокровище Голубых гор

Убедившись, что остальные вахтенные столпились в противоположной от него стороне, он достал веслом пробку и внимательно осмотрел ее.

Эта находка не могла быть брошена с рыболовного судна, потому что там были в употреблении пробковые квадратики более крупных размеров и, вдобавок, всегда снабженные названием судна и какой-нибудь цифрой. Этот порядок был хорошо известен старому моряку, в молодости часто ходившему на рыболовных судах.

Зажав в руке свою неожиданную находку, Ретон украдкой прошел в каюту к капитану, чтобы обрадовать его известием о вероятной близости какого-нибудь рыболовного судна, вышедшего, быть может, на добычу трепанга, этого моллюска, который так любим китайцами и водится только близ больших островов Тихого океана.

Достаточно было простого шепота боцмана, чтобы дон Хосе, спавший всегда только «вполглаза», вскочил с тревожным вопросом:

– В чем дело? Уж не берег ли?

– К несчастью, пока еще нет, капитан, – ответил Ретон. – Впрочем, надеюсь, что теперь он уж скоро будет в виду.

Капитан взял из руки боцмана пробочный квадратик и внимательно осмотрел его с обеих сторон. Вдруг с его уст сорвалось такое громкое восклицание негодования, что спавшие рядом за парусиновой переборкой дон Педро и его сестра проснулись и явились узнать, что еще случилось.

– Новое несчастье, капитан? – спросил молодой человек.

– Да, случайно открылась новая измена, – отрывисто проговорил дон Хосе, судорожно сжимая в руке квадратик.

– Новая измена? – вскричал боцман, вытаращив с удивлением глаза.

– Да, – продолжал капитан, – этот кусок пробки является доказательством того, что находящийся среди нас изменник продолжает свое гнусное дело. – Разве ты не понимаешь, что означает этот предмет?

– Понимаю. Это значок, которым рыболовы обмениваются между собой во время кампании, – хотел ты сказать, мой старый друг.

– Кем же и с какой целью? – любопытствовал нетерпеливый дон Педро.

– А вот сначала осмотрите эту штуку, – проговорил капитан, передавая ему квадратик.

Молодой человек с живостью схватил этот маленький предмет и увидел довольно ясно нацарапанные на нем три непонятных иероглифа, над которыми расположилась фигура ноту – точное воспроизведение тех, которые значились на документе Фернандо де Бельграно.