Капитан Темпеста. Дамасский Лев. Дочери фараонов

Время от времени самые отчаянные из осаждавших, желая пожертвовать жизнью и тем самым заслужить волшебный рай у пророка Магомета, на четвереньках забирались на эскарп бастиона. Под покровом ночи они пытались заложить мины в эту толстую стену, которую не брали никакие пушки.

Они не могли укрыться от острых глаз солдат, и те тут же стреляли в них из мушкетонов. Однако на их месте появлялись новые бесстрашные фанатики. А ужасные взрывы, от которых подпрыгивали даже кулеврины, спрятанные за зубцами стены, следовали один за другим, и от стены отваливался то угол, то кусок контрфорса, то обрушивался край оборонительного рва.

Женщины Фамагусты не покидали бастиона, готовые в любую минуту заложить пробитую в стене брешь мешками с землей и камнями. Они были спокойны и решительны, подчинялись командам отважных защитников и бесстрашно глядели на пылающие каменные ядра, летевшие по воздуху и разбивавшиеся на тысячи осколков, достигнув земли.

Капитан Темпеста молча, спокойно наблюдал за освещенным огнями турецким лагерем.

Что он там высматривал? Об этом знал только он один.

Вдруг его подтолкнули под локоть, и кто-то тихо зашептал ему в самое ухо на невообразимом неаполитанском диалекте:

– Я здесь, госпожа.

Юноша быстро обернулся, нахмурив брови, а потом, не сдержавшись, крикнул:

– Это ты, Эль-Кадур?

– Я, госпожа.

– Молчи! Не называй меня так! Здесь никто не должен знать, кто я на самом деле.

– Ты права, синьора… Синьор.

– Опять?! Пошли!

Он схватил того, кто это сказал, за руку и потащил, крепко держа, вниз с бастиона, потом втолкнул в каземат, освещенный факелом, где в эту минуту никого не было.

Человек, которого не отпускал юный капитан, был высок и очень худ, на загорелом, суровом лице с тонким носом блестели маленькие черные глаза. Одет он был как бедуин аравийских пустынь: на плечах широкая накидка из темной шерсти, с капюшоном, украшенным красными кисточками[4 - В те времена у азиатских народов – арабов, турок, персов – было в обычае украшать одежду кистями.

Даже сбруя боевых коней нередко насчитывала большое количество кисточек. (Примеч. перев.)], а на голове красовался бело-зеленый тюрбан. Из-за пояса, вернее, полосы красной материи, повязанной на бедрах, виднелись квадратные рукоятки двух длинноствольных пистолетов. Оружие с такими рукоятками было в ходу у алжирцев и марокканцев. Кроме пистолетов, из-за пояса торчал ятаган.

– Ну что? – спросил Капитан Темпеста почти с яростью, и в его глазах вспыхнул огонь.