Капитан Темпеста (сборник)

– Успокойся, падрон, меня никто не подозревает, хотя в тот день, когда ты схватился с Дамасским Львом, многие видели, как я вооружился пистолетом, чтобы убить твоего противника в случае, если бы он тебя только оцарапал своим оружием. Счастье его, что был ранен он, а не ты.

– А как его здоровье?

– Ну, у этого турка, должно быть, очень крепкая шкура, падрон. Он почти уже совсем оправился от раны, которую ты ему нанес, и дня через три ему снова можно будет сесть на коня… Но у меня есть для вас другая новость, синьора, она, наверное, очень удивит вас.

– Какая же именно?

– Капитан Лащинский тоже поправляется.

– Лащинский? – в один голос вскричал капитан Темпеста и его лейтенант.

– Да, синьоры.

– Да разве он не был убит Мулей-Эль-Каделем?

– Нет, это только так казалось. У польских медведей очень крепкие кости.

– И Мулей-Эль-Кадель знал, что поляк только ранен и не добил его? Или он уж не мог этого сделать?

– Знал, мог, но не добил, потому что поляк отрекся от креста и принял веру пророка, – объяснил Эль-Кадур.

– Это негодяй и изменник! – с негодованием вскричал Перпиньяно. – Пошел в ряды врагов своих братьев по религии и оружию!

– Да, как только он встанет на ноги, его сделают капитаном турецкой армии, – подтвердил Эль-Кадур. – Один из пашей уже обещал ему это.

Капитан Темпеста тихо проговорил, как бы про себя:

– Этот человек должен смертельно ненавидеть меня. Хотя я и не сделал ему никакого зла, но он…

– Что же вы не договариваете, капитан Темпеста? – спросил Перпиньяно, видя, что тот вдруг замялся.

Вместо того, чтоб ответить своему лейтенанту, капитан Темпеста вдруг спросил араба:

– А других, более отрадных новостей у тебя разве нет?

– Нет, падрон, – уныло отвечал Эль-Кадур. – Не было никакой возможности добиться, где держат в плену синьора Ле-Гюсьера. Мне очень совестно, что я дал тебе слово и не сдержал его. Но видит Аллах, как я старался! Потому так долго и пропадал: не хотелось ни с чем вернуться…

– Я верю тебе, Эль-Кадур… Но удивляюсь, как это никто не мог дать тебе никаких сведений насчет местопребывания виконта.

– Нет, падрон, что он жив – это я узнал наверное, – успокоил его араб. – Мне думается, что его содержат в какой-нибудь из береговых крепостей и уговаривают принять мусульманство.