Повелитель гусениц

Бежал очень долго, пока не стали дрожать лапки, но уже не от холода, а от усталости. Завидев впереди большой куст, Андриан с ходу перестроился, притормозил только у самого основания. Лапки сразу активно заработали, вырывая углубление и подтаскивая опавшие листья. Едва желанная лежанка была сформирована, хомяк упал туда. Сил хватило ещё ровно на пару гребков: листья прикрыли яркую шерстку. Его маленький розовый нос потянул воздух на предмет чужих существ и мертвых гусениц, а потом спрятался под свою лапку и размеренно засопел, погружаясь вместе с хозяином в сон.

Сначала возникло ощущение чьего-то присутствия, а потом Андриан уловил знакомый запах: листья, древесная смола и пыльца… Сон мгновенно слетел с него. Хомяк выпрыгнул из своего убежища и испуганно зашипел. Гусеница стояла и слегка покачивалась на ветру.

– Да сдохни ты уже! – закричал перепуганный Андриан, пятясь назад.

Насекомое как подкошенное шмякнулось о землю. Хомяк несколько раз моргнул, пискнул и сел, вытягиваясь в струну, как суслик.

– О-о-о, – вырвалось у него.

Они снова были вдвоем. Он и мертвая гусеница, на сей раз по-настоящему мертвая. Вроде всё как и хотел, но почему-то стало грустно. Одиночество обняло Андриана и ласково потрепало его свалявшуюся шерсть очередным порывом ветра.

– У-у-у, – разочарованно выдохнул хомяк.

А может, она была не такой уж и плохой, а может, она хотела с ним дружить… Андриан осторожно подошел к ней и дотронулся пальцем задней лапки.

– Я не буду убегать, – тихо сказал он, рассматривая насекомое.

Он ждал. Ничего не происходило. Разочарование с новой силой охватило его, почему-то захотелось плакать. Андриан снова пихнул гусеницу и жалобно пропищал. – Давай дружить. – Она лежала без движения. Разочарование стало злостью. Хомяк подскочил и уже от души пнул насекомое. – А ну вставай, кому говорю!

Зеленый столбик с черными блестящими глазами, лишенный жизни, послушно встал перед ним, приводя Андриана в восторг. Хомяк стал наматывать круги вокруг неё, осыпать её листьями, засыпать комьями земли.

Устав бегать, он успокоился, сел и приказал гусенице ползать, кружиться, умирать и снова подниматься. Он громко и радостно смеялся, придумывая ей всё новые и новые трюки.

Остаток дня пролетел незаметно, а к ночи желание дружить сменилось другим, более насущным. Подсчитав количество сегментов, на которые делилось её тело, слишком большим, Андриан подошел и аккуратненько укусил её за хвост.