Дикое поле

После долгого и обстоятельного восхваления султана купец вернулся к прерванному разговору и кивнул на русского:

– Разумеется, достопочтенный паша, я не стал бы ходить по земле величайшей и могущественнейшей из империй с оружием, но воин сей не является моим рабом. Он всего лишь плыл вместе со мной в Чембало, чтобы поступить на службу к великому султану, желая сражаться на границах империи с его врагами.

– Вот как? – несколько удивился араб, опять переводя взгляд на русского. – Что же, наш великий, мудрый и могучий правитель всегда с радостью встречает иноземцев, желающих честно служить блистательной Порте.

Вот только янычары могут этого не знать, и вы все равно окажетесь в зиндане… Хотя я, мой уважаемый друг, постараюсь замолвить за вас в этом случае несколько слов.

Купец, услышав, что он стал «уважаемым другом», приободрился и понял, что пора переходить к вопросу о стоянке. А что касается русского…

– Я же говорил, о мудрый паша, – улыбнулся Вильсон, – он мне не раб, и я не могу запретить ему носить меч.

Если это смогут сделать ваши янычары…

Араб кинул на русского оценивающий взгляд в третий раз, опять взялся за мундштук кальяна, глубоко затянулся и наконец покачал головой, признавая поражение:

– Да, мой друг, не все наши желания увенчиваются успехом. Однако вам следует поскорее сходить к султанскому наместнику Балаклавы Кароки-мурзе и высказать желание вступить на службу. Так будет спокойнее всем.

– Разумеется, – с готовностью кивнул англичанин. – У меня даже имеется к нему рекомендательное письмо.

– Откуда? – развел руками начальник порта. – У вас есть друзья при дворе султана?

– Мне настоятельно советовал посетить Крым мой друг Францеско Кроче, продавший мне свой неф. Он говорил, что здешние беи с охотой покупают бархат и габардин, мягкое сукно, а отсюда можно вывести сильных рабов или умелых русских мастеровых.

– Да, это так, – согласился араб.

– Не согласится ли в таком случае уважаемый паша дать моему кораблю разрешение на стоянку и разгрузку привезенного товара?

– Буду только рад, если такой чудесный гость задержится в нашем городе! – искренне обрадовался араб.

 – За швартовку судна вам надлежит уплатить в султанскую казну восемь алтун, два алтуна в казну хана Гирея и один на нужды города, еще один на нужды порта, и далее по три алтуна за каждый день стоянки.

– Восемь, два, один, один…

– Вам никак не управиться с делами менее, чем за три дня, мой драгоценный друг.