Моя обитель

А это дает право утверждать, что убийство не было случайным. Из посторонних предметов я бы обратила пристальное внимание на вот эту разбитую бутылку: земля под ней влажная, значит, она разбилась недавно, проливая содержимое. Можно узнать, где продают алкоголь в таких бутылках, затем поспрашивать соседей, кто-то что-то мог видеть. Ну и, конечно, вложенная в руку жертвы красная роза…

– Создатель! Какое несчастье! Я только что узнал! Какое горе! Как же так?! – причитал на ходу спешащий к ним отец Патрик.

– Черт принес ещё одного, – раздраженно проворчал Хадвин.

Эвелин редко соглашалась с комиссаром, но тут полностью разделяла его чувства. Ещё один служитель – это, пожалуй, слишком.

– Такая юная, красивая, – жалобно подвывал отец Патрик, поочередно то заламывая руки, то обнимая молитвенник. Небесно-голубые глаза служителя, полные слез, посмотрели на Хадвина с мольбой. – Комиссар, вы должны найти виновного! Такое не должно больше повториться…

– Конечно, отец Патрик, не беспокойтесь, найдем, – уже более миролюбиво сказал Хадвин.

Эвелин решила, что увидела и услышала на сегодня достаточно, поэтому развернулась и не прощаясь направилась прочь. Правда, недалеко. Следующая фраза заставила её резко остановиться.

– Роза! – воскликнул отец Патрик. – Опять цветок в руке! У прошлой убитой тоже был цветок…

– Лилия, – холодно и немного надменно промолвил вдруг отец Джеймс, окидывая служителя Патрика внимательным взглядом. – В прошлый раз у убитой в руке лежала лилия.

Отец Патрик смахнул с уголка глаз проступившую слезу и принялся бормотать молитвы. Эвелин переводила изумленный взгляд с отца Джеймса на комиссара и обратно. Судя по реакции Хадвина, тот тоже удивился осведомленности молодого служителя.

– Прихожане рассказывали, – бросил отец Джеймс воительнице, недовольно хмурясь.

– Я ничего не спрашивала, – медленно проговорила женщина, по-новому смотря на служителя, чувствуя неясную тревогу.

– Вы громко подумали, – голос его вернул бесстрастность.

Сдерживаемый внутри гнев угадывался лишь по цвету глаз отца Джеймса, что стали ярче. – Это все в городе знают. И мне эту историю посчитали нужным пересказать несколько десятков раз разные люди. Прошу извинить, раз отец Патрик здесь, то в моем присутствии уже нет нужды.

Эвелин провожала его высокую фигуру взглядом до тех пор, пока толпа не поглотила его силуэт, и только потом позвала Лесли и побрела прочь от чужого последнего пристанища.