Моя обитель

Что он себе позволяет? Думает, что ей нужно его сочувствие? Как какой-то барышне? Решил, что она сейчас при виде мертвеца в обморок грохнется? Смешно! И руки свои пусть подальше от неё держит! Спаситель чертов! Пусть в своей церкви спасает заблудших!

Гневные мысли не сорвались с губ. Почему-то. И руку свою у него не вырвала. Легкое прикосновение остро ощущала даже через ткань куртки. Синева его глаз снова заворожила, не давая выбраться из плена пристального внимания.

– Дорогуша, какие умозаключения? – издалека крикнул Хадвин, возвращаясь с осмотра территории заброшенного дома.

Эвелин отступила на шаг от отца Джеймса, поежилась, приходя в себя. Всё-таки у его глаз странная власть над ней. Пугающая и манящая одновременно.

– В процессе, – проворчала воительница и перевела взгляд на убитую, осматривая.

Помимо девушки Эвелин исследовала близлежащее пространство на предмет орудия убийства. Конечно, здесь уже прошлись несколько раз люди комиссара, да и сам Хадвин, но все равно стоило взглянуть самой.

– Итак, – сказала Эвелин, возвращаясь к комиссару. – Судя по следу на шее, девушку задушили какой-то веревкой, достаточно толстой. Нападавший зашел со спины и был практически вне зоны действия её рук. Под ногтями жертвы не видно кровавых подтеков и других частиц, свидетельствующих о том, что девушка могла дотянуться до убийцы.

– Думаешь, она, отбиваясь, расцарапала б его лицо, если бы он стоял перед ней? – уточнил комиссар, рассматривая тело и лениво жуя сорванную травинку.

– Не факт, но возможно, – ответила Эвелин. – И всё же… Скажи своим, чтобы детально рассмотрели тело, мало ли заметят что… – комиссар согласно кивнул, и воительница продолжила: – Он был выше жертвы. Опять же, это можно понять по характерному следу от веревки, идущему немного снизу вверх. Мужчина.

– Смотря какая женщина, – Хадвин глумливо хмыкнул, бросая на Эвелин насмешливый взгляд.

Воительница окинула комиссара тяжелым взглядом и медленно, вразвалочку двинулась навстречу. Он следил за её приближением, всё ещё посмеиваясь.

– Такая женщина, как я, – вкрадчиво произнесла Эвелин, останавливаясь возле Хадвина, – не стала бы возиться с веревками, а ограничилась бы одним ударом.