Моя обитель

– Служителя Создателя, – на выдохе произнесла Кассия и смущенно опустила взор, ещё больше расплываясь в улыбке.

Эвелин недоуменно на неё уставилась. Хоть она нечасто бывала в церкви, но помнила, как выглядел отец Патрик. На вид ему было около тридцати, возможно, чуть больше. Крепкого телосложения, рослый, выше её. Светловолосый, коротко-подстриженный, всегда приветливый. Эвелин показалось даже слишком. Его тонкие губы часто расплывались в улыбке. Вот только глаза, пронзительно-голубые, были холодны. Настолько яркий контраст между словами, мимикой и выражением глаз немного настораживал воительницу.

И вот её юная и немного наивная сестра говорит, что влюблена в него.

– Он намного старше тебя! – выдавила наконец-то женщина.

– Ненамного! – возмутилась Кассия, а потом, довольная собой, добавила: – Я всё разузнала, ему двадцать пять! Он родом из Трекании!

– Отцу Патрику всего двадцать пять? – пораженно выдохнула Эвелин.

– А при чем тут отец Патрик? – настала очередь Кассии удивляться, а потом когда до неё дошло, девушка рассмеялась. – Создетель, ты подумала, что я влюблена в отца Патрика? Нет, конечно! К нам неделю назад в обитель прибыл ещё один служитель! Отец Джеймс! Эвелин, ты себе не представляешь, как он красив! Его темно-синие глаза… удивительные… когда он смотрит на тебя, то хочется отдать ему и душу, и тело… его взгляд проникает под кожу и оставляет внутри дрожь… – Кассия закрыла глаза и блаженно улыбнулась, очевидно, фантазируя только что сказанное.

Речи сестры удивили Эвелин. Очень. Она разное слышала за те три года, что сестра провела возле неё, переехав из отчего дома в Кравин, но настолько смелые и откровенные разговоры не вела, ограничивалась лишь краткими воздыханиями.

– Не боишься кары Создателя? – сердито произнесла воительница, одергивая сестру.

– Какая кара? – улыбнулась ей Кассия. – Служителям можно жениться! Правда, один раз и на всю жизнь. Меня такой вариант устроит. Жаль только до свадьбы им нельзя вступать в отношения…

– Эй! – прикрикнула на неё Эвелин. – Что за разговоры?!

– Да ладно тебе, сестрица, не будь ханжой! Неужели ты, когда была юна, не горела от страсти и любви ни к кому?

– Что значит, когда была юна? – возмутилась Эвелин.