Потерянный ребенок

Однако все, что он предлагал взять, оказывалось лишним или вовсе ненужным: ему попадались платья и кардиганы вместо пижам и спортивных брюк, ее iPad вместо плана родов, на который они с Адамом потратили столько времени и который он теперь никак не мог найти. Джесси было так больно, что она не могла усидеть на месте. Она вставала и ходила кругами по комнате, огрызаясь на каждый совет, пока наконец они не собрали на скорую руку все, что нужно было взять с собой.

– А твоя зубная щетка?

– Точно, – процедила она и оперлась на стену, взвыв от боли.

Харви бросился за щеткой в ванную. Шкафчик над раковиной был открыт, и его взгляд упал на баночку циталопрама, антидепрессанта, который Джесси принимала с тех пор, как два года назад умерла ее приемная мать.

– Я возьму таблетки, о’кей? – спросил он, выходя из ванной.

Джесси покачала головой.

– Я перестала их принимать – акушерка сказала, что иначе я не смогу кормить грудью.

Сердце у Харви ушло в пятки. У них обоих тогда все в жизни перевернулось с ног на голову, и Джесси удалось справиться с чувством скорби только благодаря консультациям психолога и циталопраму, ставшему для нее спасательным тросом.

– Хорошо, – наконец произнес он, понимая, что спорить уже поздно. – А твоя акушерка рассказывала тебе про искусственное вскармливание?

Он попытался скрыть свое раздражение за улыбкой.

– Нет, папа, – резко ответила Джесси. – Я хочу кормить грудью. Так будет лучше для малышки. Я все равно планировала заканчивать с антидепрессантами.

Адам говорит, они мне больше не нужны.

Харви застыл перед дочерью, не в силах произнести ни слова. У него появилось ощущение, что Адам и понятия не имел о том, насколько тяжело пришлось Джесси после смерти Лиз, женщины, которая заменяла ей мать с самых первых дней жизни. То, что Адаму пришло в голову советовать Джесси прекратить принимать лекарства, когда ребенок вот-вот родится, а сам Адам в командировке, только усиливало это ощущение.

Но в ту секунду, когда он хотел что-то добавить, попросить ее еще раз все обдумать, он вдруг словно почувствовал на своем плече руку Лиз – и это заставило его остановиться.

Он промолчал. С тех пор как его рассудительной жены не стало, он то и дело впадал в оцепенение, не зная, что делать.

С момента, когда Джесси открыла ему дверь, на Харви как будто снова нахлынули мысли о покойной жене. У него было такое чувство, словно он заново переживал новость о ее смерти, и он знал, что Джесси ощущает то же самое.