Царская дыба

Они вошли в узкую дверь рядом с очагом, спустились по круто закрученной лестнице вниз и оказались в теплом полумраке пыточной камере, освещаемой только красноватыми отблесками теплящихся на двух жаровнях углей.

Инга, которой уже довелось провести здесь в ожидании мук целую ночь, моментально притихла. Но господин епископ повел ее не к опустевшему андреевскому кресту, а к ближайшей стене – благо и стены, и пол подвала были выложены человеческими черепами и выбора у него хватало. Священник положил руку на выбеленные временем кости, пошел вперед, скользя по ним пальцами.

Обнаружил то, что хотел, и остановился:

– Ее звали Зарицей, – он нежно погладил лобную кость. – Она была знахаркой, и прожила довольно долгую жизнь. Последние годы Зарица не уходила в лес при набегах соседей, а оставалась на скамеечке. Такая старуха все равно никому была не нужна. Литвины ее не трогали, но когда пришли рыцари, то первым делом перерезали ей горло. А это, – правитель сделал шаг вперед, – это Червеница. Она просто шла по дороге, когда навстречу попался конный отряд.

И ее затоптали, чтобы не мешалась. А эту девочку звали Барузда. Когда рыцари захватили Юрьев, ее долго насиловали, а когда надоело, засунули во врата наслаждения горящую головню. Но она умерла не сразу, а только через четыре дня, когда живот распух почти вдвое и весь почернел. А вот эту женщину нашли на чердаке. Когда ее стаскивали вниз, она кусила рыцаря за руку и он вспорол ей живот.

– Зачем, – сглотнула певица. – Зачем мне все это?.

.

– А что ты сейчас делаешь, Инга? – повернулся к ней епископ.

– Н-ничего, – поежилась девушка, которой мгновенно стало холодно.

– Нет, неправильно, – покачал головой хозяин замка. – Ты дышишь. Ты делаешь то, чего они уже никогда, совсем никогда не смогут сделать. Делаешь то, ради чего их бессмертные душа готовы отказаться от своего бессмысленного бессмертия. Ты можешь пить, способна видеть, умеешь ощущать на себе солнечное тепло или дуновение ветерка, ты умеешь понимать вкус пищи… Ты способна объяснить вот им, – дерптский епископ погладил черепа, – ты способна объяснить, почему, владея таким сокровищем, ты отказываешься пользоваться им?

– Я просто была голодна, – уже в который раз тихо повторила певица.

– Я знаю, – кивнул священник. – Но они не способны даже на чувство голода… Иди, Инга, сейчас я поднимусь следом.

Хозяин замка проводил девушку взглядом, после чего подошел к нюренбергской деве и несильно стукнул по ней кулаком.