Царская дыба

– Туда, – махнул он в сторону озера.

Зализа кивнул, снова обгоняя бывшего ливонца, положил правую руку на саблю, хотя оружия пока не обнажал. Прослав тоже схватился за чекан, но шаг у него получался какой-то уж очень короткий, и его обогнали сперва Росин с Малохиным, а затем и охотники из Стрекотово.

Опричник тем временем замедлили шаг, повел носом:

– Никак костер жгут?

Такой беспечности от лифляндских караульщиков он никак не ожидал. Ведь единственное достоинство засеки – это ее потаенность.

Увидеть ворога до того, как он увидит тебя, успеть упредить воеводу, ближние селения, пока их не застали врасплох. И первое, чем выдает себя врагу тайная стража – это огонь. Дымок над кронами, запах гари, потрескивание поленьев – все это может стоить жизни малочисленному воинству.

Да, разумеется, его засечники тоже жгут костры, когда стоят на страже Невы и ее берегов. Но схрон для отдыха делают куда как далеко от самого поста. Да и нет у них другого выхода, от Невской губы до ближайшего жилья – полдня пути, не набегаешься.

А здесь, чуть не в самом поселке лежбище устраивать…

Зализа жестом подозвал охотников и Малохина, указал им дальше по тропе, шепотом уточнил:

– Разойдитесь до воды, да зрите в оба! Коли вестник к монастырю побежит, не упустите!

Сам же в сопровождении Росина, свернул к кустарнику и стал тихонько пробираться вперед – туда, где за переплетением ветвей просвечивал живой темно-красный свет.

Прослав, некоторое время помявшись на тропе, повернул следом за опричником.

Сторожей оказалось трое. Один лежал, вытянувшись у огня и подперев голову рукой, еще двое сидели, жмурясь на пламя и зажаривая что-то на длинных оструганных веточках. Неподалеку стояли прислоненные к низкой ольхе копья, мешающие сидеть короткие мечи-кошкодеры лежали в траве. Такого момента Зализа упустить не мог, а потому, не раздумывая, выхватил саблю и ломонулся вперед.

Стражники, за долгие годы привыкшие к безмятежности и скуке своей службы, вместо того, чтобы хвататься за оружие, похожим движением вскинули ладони к глазам, пытаясь вглядеться в темноту:

– Кто там?

Громко зашипели мокрые сапоги: опричник сгоряча выпрыгнул прямо в костер, со свистом рассекла воздух сабля – р-раз, и еще раз. Латники, уронив в пламя ветки с нанизанными на них ломтями хлеба, отвалились на спину.