Атаман. Воевода. Новая Орда. Крестовый поход

 – Взять его, что ли?

– А и возьмем, – сказал Линь. – Парень он вроде удалой. Зовут-то тебя как?

– Осипом кличут – Лже-Митрий усмехнулся и снова погладил челюсть. – Осип Собачий Хвост, это сыздетства еще, я ж рязанский, а сюда лет десять назад попал, в отрочестве.

– А эти, дружки твои, кто?

– Алима Карзая шайка, – Собачий Хвост презрительно отмахнулся от бывших своих соратников. – Честно сказать, там только Алия с Настеной – девки – что-то из себя стоили… их тоже неплохо бы в ватажку позвать – да уже убиты.

– Ладно, возьмем тебя, – махнул рукой молодой вожак. – Коли к сотнику дорогу покажешь. Только смотри-и-и…

– Да покажу, что он мне, брат, что ли? Да и эти… тьфу! Девок только жаль – добрые были воительницы.

Егор покачал головою и наконец-то спросил:

– А чего вы нас сразу в сабли не взяли? Чего решили хитрить? Невольников тех за не тех выдали.

– То все жадность Алимова, – презрительно сплюнул Осип Собачий Хвост. – Хотел, чтоб денга к денге, чтоб сначала серебришко на выкуп заполучить, а уж потом и с вами расправиться.

– Да уж, – молодой человек передернул плечами. – Гарнитур генеральши Поповой запросто в троянского коня превратился бы! Вон оно как в жизни бывает-то. Да-а-а!

Тотчас отчалив, ватажники поставили парус, но не положили и весла – шли ходко, и уже к вечеру достигли приметного мыса – условленного места встречи.

– Эвон они! – первым заметил своих Федька. – Вон, за камышами таятся – шеломы блестят.

– Так, может, не они? – подозрительно щурясь, Вожников положил руку на эфес сабли.

– Они, они, – привстав, уверенно заявил отрок. – Что я, Никитушку Купи Веник не узнаю?

Егор хохотнул:

– Ну, уж эту-то оглоедину – точно.

Ушкуйник, и сам атаман, заметив знакомое судно, уже радостно махали руками, что-то кричали, смеялись.

– Парус… прочь! – скомандовал кормчий Кольша. – Левые – р-раз… два! Правые – табань.

Ловко повернув к берегу, «Антилопа», прошуршав камышами, ткнулась бортом к борту родного ушкуя.

Ватажники обнялись, разговорились, да, сойдя на берег, разложили костры. Жарили, пекли на угольях рыбу, а вот затянули и песни, после чего многие, выкупавшись, полегли и спать.