Голубка и ворон

Надежда умерла, когда он увидел, что небесный мост залит ярко-красной жидкостью.

– Рэйф! – закричал он, поспешно приземлившись. – Рэйф!

Ответа не было, лишь эхо его собственного голоса многократно разносилось по открытому каналу, рассеиваясь в безбрежном небе над головой – бесконечном голубом небе, где нет ни следа огня и дыма.

«Он жив».

«Он жив».

Ксандер отказывался верить в обратное, даже глядя на лужу крови, растекшуюся до самого небесного моста и капающую с края острова в неизвестный нижний мир.

Потом Ксандер заметил кое-что еще. Отпечаток чьей-то ноги.

– Погодите! – крикнул он через плечо, вскидывая вверх руку и оглядываясь, чтобы проверить, послушались стражники или нет. Он знал, что они преданны своему кронпринцу и повинуются беспрекословно. Не сводя глаз с красного следа, он шагнул ближе. Подержав в воздухе над этим следом собственный сапог, он сделал глубокий вдох, и в душе его забрезжил лучик надежды.

Отпечаток ноги оказался очень маленьким – много меньше его собственного, а значит, и Рэйфа тоже.

– Здесь кто-то был, – шепотом сказал он самому себе и, взмахнув крыльями, воспарил над кровью, стараясь не задеть ее.

– Мой принц, – окликнул его чей-то голос. Ксандер повернулся на звук, узнав голос капитана стражи, женщины, которую привык считать своей первой советницей, в отличие от напыщенных аристократов, всегда окружавших его мать. Невзирая на миниатюрное телосложение, Хелен обладала поразительной способностью метать кинжалы и в вопросах политики разбиралась не хуже.

Она жестом указала на два меча, валяющихся на голой замерзшей земле. Ксандер подлетел к ним и, наклонившись, поднял один левой рукой. Сам он давным-давно забросил военные тренировки, предпочитая совершенствовать ум чтением книг и участием в дебатах. Сегодня он особенно остро сожалел о том, что не в состоянии двигаться так же, как его наделенный силой брат. В противном случае он бы остался, чтобы сразиться с драконом.

«И тоже был бы сейчас мертв», – ворвался в его мысли голос Рэйфа.

Ксандер уронил меч и замотал головой, пытаясь прогнать непрошеное замечание.

Потому что Рэйф жив.

Иначе и быть не может.

Хорошо, что кронпринц он, Ксандер, а не его брат. В жажде мести Рэйф бы спрыгнул с края острова, полетел бы невесть куда в поисках тела, взывая к богам. И, действуя в гневе и спешке, пропустил бы все важные подсказки.