Формула от смерти

Единственное, что украшает кабинет – огромное количество комнатных растений: на подоконниках, в углах, на полках и одно маленькое с ярко-красными цветами в углу стола.

Сажусь и поднимаю глаза, прослеживая перемещение директора по кабинету. Солнце светит сбоку, забираясь мне в глаза и заставляя жмуриться, поэтому не выдержав, я опускаю взгляд, упираю его в ладони. Замечаю, что на указательный палец правой руки прилип небольшой кусок краски. Кончиками ногтей крошу его.

Людмила Александровна, словно специально, не обращает внимания на то, что мне мешает солнечный свет.

Она спокойно садится и берёт двумя руками ручку.

– Ну, что? – говорю, прерывая напряженное молчание, которым она любит нагнетать перед тем, как начать пилить. Я, конечно, знаю что, но и обсуждать это нет никакого желания.

– И не пытайся состроить из себя ничего не знающего дурочка, Руслан Михайлович. Ты прекрасно знаешь, зачем я тебя позвала.

Она замолкает. Чувствую на себе её ожидающий пристальный взгляд. И что она от меня ждёт? Исповеди? Ее не будет.

Ответного взгляда? Тогда пусть закроет жалюзи.

Словно услышав мои мысли, она встает и закрывает жалюзи, наконец позволяя мне поднять глаза. Затем выходит из-за стола и встаёт передо мной, оперевшись руками на стол.

– Что случилось, Руслан? – ее голос становится более спокойным и даже нежным, что вызывает раздражение. – Он же твой лучший друг. Я не понимаю…

– Он не мой лучший друг, – перебиваю, наверное, слишком грубо, но мне плевать.

Людмила Александровна опускает глаза, пальцами задумчиво стучит по краю стола.

– Хорошо… – недовольно растягивает слово и заходит обратно за стол. Садится, снова взяв ручку, и продолжает говорить все больше и больше поднимая голос: – Сколько раз я тебе говорила, что драка не способ решения проблемы? Я уже даже не знаю, что ещё тебе сказать. Тебе семнадцать лет, Руслан, а ты ведёшь себя как маленький – дерешься с каждым, кто не угодит. Надо сдерживать себя. Что ты там со всеми поделить не можешь? Девушку что ли?

Я смотрю на директора и понимаю, что даже если бы хотел ответить, то не смог бы – я не знаю причины нашей драки.

Коля толком не объяснил, из-за чего перед всей школой оскорбил меня и моих родителей. Я никуда не «лез» и ничего не делал, чтобы можно было наговорить про меня такого. Возможно, кто-то что-то ему насплетничал, но Коля никогда не верил сплетням. Он, по сравнению со мной, всегда отличался рассудительностью и хладнокровием – его не так легко вывести из себя.