Жестокие святые

 – Я бы с удовольствием потратил на это путешествие как можно больше времени, но, думаю, в этом нет смысла.

Надя не очень хорошо знала транавийский, поэтому старательно прислушивалась к разговору.

– Это всего лишь брак, Серефин, – поддразнил его второй парень.

– В Транавии не проводили Равалык уже несколько десятков лет. И иллюзия выбора намного хуже, чем просто жениться на случайной славке, с которой я встречался всего раз в жизни.

Надя провела пальцами по рукояти своего ворьена. И их тут же накрыла ладонь Малахии.

Больше Надя ничего не услышала, потому что Малахия, стараясь не привлекать внимания, отполз назад. Она перекатилась в сторону и поднялась на ноги.

Как только они отошли на безопасное расстояние, транавиец провел пальцем по горлу. Стоило разорвать заклинание, а чарам развеяться, как он облегченно вздохнул. Надя невольно вздрогнула, когда чувства вновь обострились.

– Кровь и кости, – пробормотал он. – Есть еще клирики, которые способны на подобное?

Надя пожала плечами:

– Я не слышала о других. Но это не означает, что я одна такая. Да и заклинание могло не сработать. Златек не любит сотрудничать.

Малахия склонил голову набок.

– Ты не слышал про бога молчания? У нас не так много молелен, посвященных ему. Кажется, одна находится в Тобальске.

Он покачал головой.

– Верно.

Он слегка улыбнулся. И это была первая искренняя улыбка, которую она увидела у него на лице. Малахия даже стал выглядеть моложе и менее пугающим. Хотя вряд ли он был намного старше ее.

Юноша направился к церкви.

– Ты упустил отличную возможность убить наследника, – сказала она, следуя за ним под хруст снега.

– Убийство Верховного принца на территории Калязина приведет лишь к появлению новых транавийских войск, – ответил Малахия.

– Его смерть была бы на его совести, – пробормотала она.

Надя замолчала, когда Малахия нерешительно толкнул дверь в церковь и нахмурился.

Вокруг царила полная тишина.

– Мы отсутствовали не очень долго, – сказала Надя.

– Дело не в этом… – пробормотал он, а затем тихо выругался.

Вдруг он прижал к косяку два окровавленных пальца и свел брови от усердия. Потянувшись за книгой, Малахия вырвал из нее страницу, а затем прижал к двери.