Жестокие святые

2

Надежда Лаптева

Когда верующие обращались к богу защиты, прося о спасении от орды с севера, они ожидали его благословения, но были убиты в последовавшей за этим войне. Им не стоило забывать, что Вецеслав также был богом войны, а железо закаляется в бою.

    Писание богов, 4:114

Анна протиснулась внутрь, а затем захлопнула и заперла дверь. Надя попыталась остановить ее – Костя умрет, если ему не помочь, – но женщина преградила ей путь.

– Надя, – тихо взмолилась Анна, и о чем она умолчала, прозвучало в ее голосе.

Все понимали, что такое возможно. Да и сама Надя знала, что ее друзья готовы отдать за нее жизнь. И единственное, что она могла сейчас сделать, – убедиться, что их смерть была не напрасна. Оплакивать потерю можно позже, главное сейчас – это выжить.

Сжав кулаки, Надя отвернулась от двери. Перед ней оказалась лестница, уходящая в темноту. Она споткнулась на первой ступеньке и едва не отправилась пересчитывать их собственным телом, но Анна ухватила ее за руку.

И оказалось, что монахиня дрожит.

– Можешь добыть нам немного света? – спросила Анна, и в ее голосе слышались едва сдерживаемые рыдания.

Темнота давила, но тишина еще сильнее лишала самообладания. Снаружи шло сражение, но они ничего не слышали. Ни лязга металла, ни криков людей. Совершенно ничего.

Надя легко могла раздобыть свет. Она перебрала бусины на четках и нащупала выгравированное пламя свечи, символизирующее Звонимиру, богиню света.

А затем вознесла небольшую молитву, скорее даже просьбу о том, что не связано со спасением их жизней.

Шепот сорвался с губ Нади, когда она обратилась к Звонимире на священном языке. Ее руки тут же окутало белым сиянием. Соединив кончики пальцев, она образовала шар света, который завращался в воздухе, осветив все пространство вокруг.

– Goldzhin dem, – тихо выругалась Анна и начала спускаться по ступенькам.

Наде ничего не оставалось делать, как последовать за ней.

Ее лучший друг скорее всего уже мертв. Место, в котором она прожила всю жизнь, уничтожено. И каждый раз, стоило ей прикрыть глаза, как тут же вспыхивала равнодушная улыбка Верховного принца. Она никогда больше не почувствует себя в безопасности.

«Я бы с радостью променяла это на месяцы чистки картофеля».

Надя не знала, уцелел ли хоть один из близлежащих военных лагерей или все их снесли транавийцы, пока пробирались в глубь страны.