Безжалостные боги

На Надю нахлынули воспоминания об их первой встрече, перемешиваясь с изменившейся реальностью. Чересчур любопытный парень, стоящий в снегу. Чудовище во тьме, пытающееся разгадать загадку. Его глаза цвета оникса скользнули по бусинам, а брови слегка нахмурились.

– Ведьмовская магия и божественное благословение, – пробормотал он. – Ты так и не сказала мне, кто ты, towy dzimyka.

Слышать это прозвище без теплых ноток, с которыми его произносил Малахия, оказалось больнее, чем Наде хотелось бы признавать.

– И ты тоже. Полагаю, мы квиты, – парировала она.

Его лицо вновь изменилось.

– Калязинка.

– Да? А мне казалось, мой транавийский почти безупречен.

Надя прекрасно понимала, что это не так, но ее владение языком значительно улучшилось с тех пор, как он начал обучать ее.

– Очень смело с твоей стороны считать, что ты покинешь это место целой и невредимой. Или глупо. Мы на войне, маленькая калязинка.

Надя пожала плечами.

– Стервятники же не участвуют в военных действиях.

– Есть один, – задумчиво произнес Черный Стервятник.

– Да, – тихо согласилась Надя. – Есть.

Он знал, кто она такая. Даже в этом рассеянном, с трудом мыслящем, лишенном души состоянии. Его разум пострадал, но не притупился.

– Ты убьешь меня?

Черный Стервятник задумался и нахмурился. Нет. Пока нет. Пока нет.

«Не стоит меня бояться, Надя, – говорил он и шепотом добавлял: – Пока нет». Надя с горечью вспомнила его слова.

Черный Стервятник шагнул ей за спину, вынуждая Надю напрячься. Сопровождающая его тьма проскользнула мимо нее, отчего страх забурлил в груди так сильно, что у Нади закружилась голова.

«Мне не следовало приходить сюда одной». Лишающий мыслей ужас пополз по ее спине.

– Так ты скажешь, как тебя зовут? – поинтересовался он.

– А ты назовешь мне свое имя?

Его тихий, скрипучий и неприятный смех разнесся по залу.

– У меня нет имени, – прошептал он, практически уткнувшись ей в лицо. – Я – нечто более значимое. Значимее, чем все остальное. Я – тьма, которой поклоняются, яд, рождаемый в сердцах людей, ересь, тьма.

– Что ж, это многое объясняет.

– Зачем ты пришла? – спросил он, овевая горячим дыханием ее ухо, а затем провел когтем по ее щеке. Прикосновение оказалось достаточно легким, чтобы не оставить после себя царапины от острого, словно бритва, железа.