Безжалостные боги

Ты прячешься от правды, купаясь во лжи семьи, которая не сказала и слова правды. Он прячется за магией, которая выжгла воспоминания о том, кем он был раньше. Но однажды они оба вспомнят. И к чему это приведет?

– Что вспомнят? – выдавил Серефин, чувствуя, что нервы натянулись до предела.

Пелагея смотрела вдаль, поглаживая бледными пальцами кости черепа.

– Рассказать тебе сказку, дорогой король мотыльков, король крови и король кошмаров?

– Да, – слово шепотом сорвалось с его губ прежде, чем Серефин успел себя остановить.

Он вздрогнул, отчаянно желая убежать отсюда и не слушать откровения, которые вот-вот обрушатся на него.

– Эта сказка о двух сестрах из озерного края. О девушке, которая вышла замуж за принца, которого не любила. А он впоследствии стал королем, которого она уже ненавидела. Девушка превратилась в женщину, родив сына. И хотя она его не понимала, но все равно любила. Только этого ей было недостаточно. Тогда она стала искать, с кем забыться вдали от ненавистного мужа.

– Нет… – пробормотал он, качая головой. – Нет.

Казалось, стены начали смыкаться вокруг, а перед глазами поплыли черные точки.

– У транавийцев это так легко выходит! – радостно воскликнула Пелагея. – О нет, нет. Вы ошиблись, этот мальчик рожден не женщиной, а ее сестрой! Если спрятать его за искаженной правдой, то никто ничего не заподозрит! А если отослать его в орден, управляющий Транавией, никто и не вспомнит этого ненужного славку! Стоит сжечь его кости и раздробить тело, и уже не будет иметь значения, кем он рожден.

«Это ложь», – возникла отчаянная мысль в голове у Серефина. Но он знал – каким-то непостижимым образом, той частичкой души, в которой сохранился образ Малахии, – что это правда. И может, именно поэтому он ощутил такую боль, когда Малахия переступил порог комнаты Пелагеи и в его острозубой улыбке не появилось и намека на узнавание.

– Где твой брат, дорогой король? Куда пропал Черный Стервятник?

Слово «брат» выбило воздух из легких Серефина, словно удар в грудь.

– Откуда ты знаешь? – выдавил он.

Пелагея захихикала.

– Ты спрашиваешь так, словно сомневаешься в моих словах. Но ты и сам знаешь, что в вас течет одна кровь.

– Зачем ты мне это рассказываешь?

Почему сейчас? Когда в нем бурлит кипящая ненависть к Черному Стервятнику, потому что из-за него он погиб. Из-за Малахии. Из-за своего брата.