Безжалостные боги

И хотя Серефин не умел читать знаки, нацарапанные внутри круга, – это прерогатива Стервятников, – он мог подпитать заклинание.

Но в последний момент помедлил. Он понимал, насколько глупый поступок собирался совершить. Будь здесь Кацпер или Остия, они скорее бы приставили клинок к его горлу, чем позволили подобное безрассудство.

Вот только Серефин уже давно перестал прислушиваться к голосу разума. Не желая терять и секунды, он опустил окровавленную ладонь на круг. Его силы тут же устремились к руке. Под ней вспыхнул огонек, который, словно магический порох поджигающей пушки, расползся по каждой линии и каждому знаку, пока весь круг не загорелся странным, едким, зеленым огнем.

Но больше ничего не происходило.

Испытывая легкое разочарование вперемешку с облегчением, Серефин выпрямился. Это оказалась пустышка, которую ведьма оставила, чтобы поиграть с ним. Он стер носком ботинка одну из линий, осторожно прерывая поток силы, чтобы заклинание не вспыхнуло у него перед носом, и пламя тут же погасло.

– Знаешь, а я все гадала, кто же из вас двоих придет ко мне первым.

Серефин едва не подпрыгнул до потолка.

– Девушка-клирик, которая больше не является клириком, и ведьма, которая больше не ведьма. – Пелагея сидела посреди ведьминского круга и загибала костлявые пальцы. – Чудовище, сидящее на троне из позолоченных костей, которое тянется к небесам, хотя и сам не понимает зачем. Или принц, соприкоснувшийся с силой, в которую не верит.

Серефин прижал руку к книге заклинаний и медленно вздохнул, чтобы успокоить колотящееся в груди сердце.

– И как, угадала?

– Что?

– Что приду я?

– Нет. А где ведьма?

– Она не ведьма, она – клирик.

– Нельзя зваться клириком, если боги не разговаривают с тобой, – отмахнувшись от его слов, сказала Пелагея. – Хотя и ведьмой ее нельзя назвать. Отступившая от веры, но все еще святая. Головоломка. А ведь у нее много чего есть, и не только здесь. Даже я этого не ожидала. Но это так. Одна половинка из моей восхитительно-кровожадной и до умиления заблуждающейся пары магов крови.

Сузив глаза, Серефин обвел взглядом пустую комнату.

– Что здесь произошло?

Но стоило ему моргнуть, как комната заполнилась вещами. Ведьминский круг теперь выглядел так, будто нарисован не углем, а мелом. С потолка свисали оленьи черепа с рогами. И Серефин вдруг понял, что сидит на черном мягком кресле, а вокруг него нервно порхают мотыльки. Неудивительно, что у него закружилась голова от таких изменений.