Дело № 113

Какая подлость! Карета была пуста.

Точно ушат холодной воды сразу вылили на Фанферло. Он остановился как вкопанный и окаменел, как жена Лота.

– Ах, черт возьми! – воскликнул он. – Удрали! Ну, хорошо же!

И он стал быстро соображать, что произошло.

– Очевидно, – пробормотал он, – этот индивидуум и Жипси вошли в одну дверцу кареты, а вышли в другую. Маневр самый элементарный. Но несомненно, что они его задумали еще раньше, так как ожидали погони. А если они боялись погони, то, значит, у них нечиста совесть.

Но тут ему пришла мысль допросить обо всем извозчика. Наверное, ему кое-что известно.

К несчастью, извозчик был очень выпивши и отказался говорить наотрез и так многозначительно помахивал кнутом, что Фанферло счел более благоразумным ретироваться.

Что теперь оставалось ему делать? Вся изобретательность покинула его. Печальный, побрел он домой, и было уже около полуночи, когда он позвонил в свою квартиру.

– Жипси вернулась? – спросил он первым делом.

– Нет, но откуда-то ей принесли два громадных свертка.

Фанферло принялся обшаривать эти свертки. В них находились три костюма, большие сапоги, простые юбки и чепцы.

Сыщик не мог удержаться от негодования.

– Что ж это такое? – воскликнул он. – Она хочет наряжаться? Теперь уж и я теряюсь!

И еще долгое время муж и жена разговаривали об этом приключении, рассматривая дело со всех сторон, изучая его и стараясь найти ему возможное объяснение. Они решили не укладываться спать до тех пор, пока не вернется Жипси, от которой мадам Александра надеялась добиться хотя бы каких-нибудь разъяснений.

Но вернется ли она? Это был еще большой вопрос!

Однако же Жипси вернулась во втором часу ночи. Едва только раздался ее звонок, как Фанферло моментально исчез в своем кабинете и его жена осталась одна.

– Наконец-то! – воскликнула она. – Вот и вы, дорогое, мое дитя! Ну как? Все благополучно? Я так о вас беспокоилась!..

– Благодарю вас за ваше участие ко мне… – отвечала Жипси.

Она вернулась совсем другою, чем ушла из дому: она казалась печальной, но уже не угнетенной, как прежде. После прострации первых дней твердая и бесповоротная решимость сквозила во всей ее фигуре, и глаза засветились блеском.

– Вот принесли вам откуда-то свертки, – отвечала Александра… – Видели вы господина Бертоми?

– Да, и он так успокоил меня, что завтра же, к сожалению своему, я должна с вами распрощаться… Я уезжаю.