Содержанка

Каким-то чудом ему удалось проделать это решительно, но шаркая и запинаясь. Он долго с сопением устраивался на стуле, подложив под себя ноги.

– Я больше на танцы ходить не буду, – категорически заявил Петя.

Андрей отложил вилку. Сын, насупившись, глядел в стол. Выражение категорического упрямства Андрею понравилось.

– Это новость. Но сказано по-мужски. Что случилось?

– Ничего не случилось, – ответил он, не поднимая глаз, – просто не буду ходить, и все.

Андрей обменялся взглядом с женой, та только пожала плечами.

– Тебе же нравилось? – мягко сказал Андрей.

– Ничего не нравилось, – Петя не собирался выбираться из своей насупленной брони.

– А как же конкурс? Вы столько готовились. Жалко же бросать.

– Ничего не жалко. Дурацкий конкурс.

– А как же Ирочка? Ей ведь будет вдвойне обидно. Получается, ты и за себя и за нее решаешь. Мне ее жалко. Она же девочка, а мы девочек никогда не обижаем.

– Ирка дура, – Петя поднял глаза, всем своим видом показывая, что здесь даже обсуждать нечего.

– Понимаю, – Андрей побарабанил указательными пальцами по столу, раздумывая. – Петька, мы ведь с тобой мужики?

Петя неуверенно кивнул. Он опять насупился, уйдя в глухую оборону, но этот тезис оспаривать не стал.

– И если уж чего решили, то от своего никогда не отступим?

Петя опять неохотно кивнул, он не понимал, куда клонит отец.

– Значит, мы не можем принимать необдуманные решения, о которых потом пожалеем?

– Я не пожалею, – решительно заявил Петя, опять подняв глаза.

– Не сомневаюсь. Иначе ты бы не завел этого разговора. Так ведь?

– Да.

– Тогда у меня есть предложение. Просто на всякий случай. Ты ходишь на занятия еще четыре раза. Нет, четыре много, трех достаточно. После этого мы разговариваем еще раз и завязываем с танцами окончательно. Договорились?

– Хорошо, – кивнул Петя.

Андрею стало даже немного стыдно. При его опыте переговоров победа над сыном казалась немного неспортивной. Словно олимпийскому чемпиону выйти на ринг с любителем-старшеклассником.

– Иди сюда.

Андрей обнял и поцеловал сына. Бабочки опять вспорхнули из живота к диафрагме.

– Давай в постель. Не встанешь завтра.

Петя двинулся в обратный путь. Тяжесть принятого решения уже не давила его, на полпути он заскакал на одной ноге и таким образом скрылся за дверью.