Сокровища Анны Моредо

На ее обложке значилось: «Гражданский кодекс Испании». Примерно из середины книги торчала одна единственная закладка. Открыв на ней страницы, модель указала длинным акриловым ногтем на обведенный красным карандашом абзац.

Линарес вслух зачитал его мэру. В подчеркнутом тексте сухим, но совершенно недвусмысленным официальным языком утверждалось, что нашедший клад имеет право на часть его стоимости.

Все встало на свои места.

Расхохотаться в полный голос Линаресу мешал только тот факт, что все-таки девушка недавно потеряла близкого родственника и по праву могла оскорбиться.

– Так вы что, считаете, что ваш брат нашел клад?! – в изумлении воскликнул он. – Нашел?! Вы это так называете?

– Да! – с радостной готовностью подтвердила полячка. – Мертвый брат, богатства Моредо. Да!

– Вы смеетесь? – бушевал мэр. – Вы над нами издеваетесь? Вы действительно всерьез на что-то рассчитываете?

Лицо Агнешки снова приняло то выражение, когда она не понимала (или делала вид, что не понимает) вопроса.

– Она серьезно, – ответил за нее Линарес. – Ты же видишь.

Выпроводив модель, с обещанием разобраться с этим вопросом в самом ближайшем времени, вдвоем они принялись думать, что же делать с этой абсурдной ситуацией дальше. Придя к выводу, что без юридической консультации тут не обойтись, друзья разошлись по своим делам, которых у каждого было по горло.

На удивление, в тот день это были не последние события, связанные с кладом Моредо. Вечером, оторвав комиссара от ужина с семьей, мэр снова срочно вызвал его к себе.

Недоужинавший Линарес застал Эмилио Ортегу в кабинете, в состоянии, в котором в комедиях изображают готового с минуты на минуты «поехать крышей» человека.

– Они меня доконают! Так нельзя! – громкими криками встретил его раскрасневшийся, растрепанный глава города. – Полюбуйся, Эстебан! Еще один!

Навстречу комиссару с дивана для посетителей поднялся невысокий, кряжистый мужчина, лет сорока. Одет он был просто: джинсы с гавайской рубашкой, бейсболка и кроссовки.

Было видно, что мужчина нервничал, но пытался держаться при этом с достоинством, или вернее, с вызовом. Его взгляд – снизу верх, но при этом исподлобья – указывал на решительный настрой. Говорил он, при этом, бубня, и смотрел куда-то поверх головы собеседника:

– Не кричите на меня, я честный человек.