Сокровища Анны Моредо

– Но у подонка, который обвенчался со мной… – Анна кашлянула, чтобы прочистить горло. – У нас не было брачной ночи. Так что откуда бы ты ни явился, заставляя меня вспоминать то, что я навсегда выбросила из головы и сердца, мне все равно не понятно. Я тебя не рожала!

Кроме заявления Анны, Линаресу было очевидно и то, что стоящий перед ним молодой человек никак не мог быть зачат ни в упомянутом пятьдесят девятом году, ни в пару десятков лет после – исключительно по возрасту. Он это заметил вслух:

– Да и не слишком ли ты молод, чтобы родиться в шестидесятых?

– Нет, ну что вы! – рассмеялся Энтони Макгиннел.

 – Конечно, я не имел в виду, что вы меня рожали, донья Анна. Но я сын Раймона Руиса. Того самого, вашего мужа. От другой женщины, конечно.

Словно вспомнив что-то важное, Макгиннел полез во внутренний карман пиджака.

– Вот, у меня с собой фотография с вашей свадьбы.

Юноша бережно достал из кармана черно-белый бумажный прямоугольник и показал его Ортеге и Линаресу.

– Да, донья Анна, я подтверждаю, – произнес комиссар, разглядев снимок – У него фотография, на которой вы в свадебном платье и с женихом.

– А так как вы свой брак не расторгали, – продолжил Макгиннел, – то технически я являюсь частью вашей семьи – так говорят адвокаты. Ну и это значит… Извините, мне неловко. Но это значит, что на часть денег, которые сейчас находятся у вас, мы с отцом можем претендовать. Вы уж простите.

– Мы с отцом? – переспросила и так потрясенная Анна.

 – Мы? Он что, жив?!

– Да, он тоже приехал, – подтвердил рыжий. – Но настолько утомился, что я вынужден был оставить его в Севилье, куда мы прилетели самолетом. Возраст, донья Анна. Отец почти не ходит, если честно. Но он собирался приехать и быть тут через пару дней. Или я могу отвезти вас к нему, если хотите…

– Нет, не хочу! – резко ответила Анна, и голос ее снова задрожал, но уже от гнева. – Если говорить о моих желаниях, то самое горячее из них, это сделать так, чтобы никакого клада не было.

И чтобы меня перестали беспокоить разного рода негодяи и мерзавцы. Тем более, такие, как эта гнилая вонючая падаль, Раймон Руис. От одного упоминания имени которого мне хочется рвать сильнее, чем от корня бузины.

Улыбка покинула симпатичное конопатое лицо Макгиннела, уступив место растерянности.

«Раймон Руис» – сделал себе пометку в старомодном блокноте комиссар и вмешался в разговор «родственников»:

– Донья Анна? Насчет угроз.