Сокровища Анны Моредо

– Я буду жаловаться! Вы пожалеете! Немедленно уберите руки! – визжал синьор в светло-бежевом.

– Нюхайте донья Анна, только скорее, – пропыхтел Линарес, с трудом удерживая барахтающегося Сильвио.

Анна водила носом по воздуху, пытаясь что-нибудь учуять.

– Отпусти его, Эстебан. Это не он, – наконец сказала она. – И пахнет по-другому и вообще… Тот был фруктом пожестче.

– Что вы имеете в виду? Это оскорбительно! – обнюханный Сильвио был вне себя. – Но раз уж так получилось, что мы с вами все равно встретились… Я вам скажу! Эти сокровища принадлежат не вам, синьора.

– Странное дело, – заметила старуха. – А вот по содержанию, он говорит один в один, как тот полоумный. Разве только не угрожает убить.

– Убить? Что за чушь!

– Синьор, я приношу вам свои извинения, – произнес раздосадованный результатом «очной ставки» Линарес. – Садитесь в машину, я отвезу вас в отель.

– Идите, к чертовой матери! – ответил на это Саласар. – Вызовите такси и при мне назовите адрес гостиницы.

Как только такси с разгневанным претендентом на миллионы скрылось за поворотом, у комиссара зазвонил телефон.

– Ну что, Эстебан? – снова раздался в трубке голос мэра (и на этот раз он звучал нормально). – Ты «поселил» нашего гостя?

– Да, только что разобрались, – ответил комиссар. – Я все-таки уговорил его заехать к Анне. Это не он.

– Понятно, отлично, – мэр пребывал в некоем странном возбуждении. – Тогда ты можешь смело приступать ко второму подозреваемому.

– Что? – не понял Линарес. – Что ты имеешь в виду?

– Ты не поверишь, но у меня в кабинете еще один претендент на сокровища. Я не знаю, что делать!

Комиссар снова присвистнул и сунул руку в карман с трубкой.

– Ну что же, донья Анна, удастся ли мне снова провернуть фокус с гостиницей неизвестно, – сказал он. – Давайте, я помогу вам сесть ко мне в машину. Прокатимся до мэрии и разберемся с тем, что происходит на месте.

Анна согласилась – а что ей еще оставалось?

Главной неприятностью было то, что оба подонка – и приходивший, и привезенный комиссаром – позволили себе обвинять ее отца в том, что он причастен к крови, пролитой за эти богатства.

Наверняка, этому есть какое-то простое объяснение.