Закон Моисея

Может, виной всему этому, что мне было семнадцать, или же первая любовь, ну или первая страсть. Или вообще жара. Но я хотела его так отчаянно, что это поглощало меня изнутри. Мне никогда еще ничего так не хотелось. И я даже представить не могла, чтобы мне когда-нибудь могло захотеться чего-то с такой же силой.

– Почему я нравлюсь тебе, Моисей? – вздохнула я, уперев руки в бока. Мне надоело играть в эти игры, надоело не знать, чего он от меня хочет.

– Кто сказал, что ты мне нравишься? – тихо ответил он. Но затем посмотрел на меня.

И его глаза вселили в меня надежду, в то время как слова грозили уничтожить. Его глаза говорили, что это правда.

– Это что, один из твоих законов? «Не возлюби Джорджию»?

– Не-а. Скорее, «не нарвись на повешение».

Мне стало дурно.

– Повешение? Ты намекаешь на линчевание, что ли? Это уже выходит за все границы, Моисей. Может, мы и деревенщина. Может, я и говорю «увидала» вместо «увидела». Может, мы и маленький городишко с узким мышлением. Но здесь никому нет дела, что ты черный.

Сейчас не шестидесятые, и это тебе уж точно не Дальний Юг[3 - Герои имеют в виду суд Линча – убийство человека, подозреваемого в преступлении или нарушении общественных обычаев, без суда и следствия, обычно уличной толпой, путем повешения. Особенно практиковался на Юге США в отношении темнокожих после Гражданской войны.].

– Но мы в Джорджии, – все так же тихо ответил он, играя с моим именем, как это делала я. – А ты сладкий джорджийский персик с бархатистой розовой кожицей, но я на него не искушусь.

Я пожала плечами. Но он уже искусился – в том и проблема. От его слов мне захотелось податься вперед и впиться зубами в его мускулистое левое плечо. Захотелось укусить его достаточно сильно, чтобы выразить весь свой гнев, но при этом достаточно ласково, чтобы он позволил мне сделать это еще раз.

– Ну, и какие еще у тебя законы?

– «Рисуй».

– Ладно. Похоже, ему ты следуешь безоговорочно. Что еще?

– «Держись подальше от блондинок».

Он всегда пытался меня подколоть.

Всегда пытался задеть за живое.

– От всех, не только от Джорджии? Почему?

– Они мне не нравятся. Моя мать была блондинкой.

– А твой отец – черным?

– Бытует мнение, что большинство блондинок не могут родить черных детей самостоятельно.

Я закатила глаза.

– А ты еще говоришь, что это мы предвзятые.

– О, у меня полно предрассудков, но на то есть причины. Я никогда не встречал блондинку, которая бы мне понравилась.