Жаркие ночи

Клаудия смутно помнила, что слышала звук вертолета некоторое время назад, и молча проклинала Джону за несвоевременную услужливость. Она мысленно приказывала Эйвери отказать ему от секса в качестве наказания за братание с врагом. Да по отношению к ней Люк Харгривс – враг номер один.

Вряд ли Эйвери ее послушает, эти двое до тошноты любят друг друга.

– Ну, приехал, посмотрел. Можешь отчаливать. Здесь все чудесно.

Чудесно? Люк обозревал жуткие развалины, засунув руки в карманы.

– И не подумаю!

Она грубо фыркнула:

– Неужели? Разве не так ты обычно поступаешь?

– Думаю, я мог бы… – Люк обвел взглядом разрушенный курорт, – помочь.

– Помочь? – Даже ей показалось, что голос прозвучал слишком резко. – Теперь ты хочешь помочь?

– Клод. – Люк вздохнул. Она все еще обижается на него. Не удивительно. В прошлом году он не стал потакать родительской глупости, те решили уйти на покой и передать управление детям. – Я могу помочь все расчистить. Понадобится принимать партнерские решения.

Гнев достиг предела Клаудии. Партнерские решения? Какого черта? Не думает ли он, что она так выбита из колеи и не понимает, что кроется за этими заявлениями?

Она выпрямилась во весь рост и уперлась руками в бедра:

– Думаешь, ты имеешь право командовать здесь?

И замолчала. От гнева и прочего негатива защекотало в носу и защипало в глазах. Чувства готовы были взорваться.

– Только… смести весь этот долбаный мусор… Ты потерял все права, когда ушел из «Тропиканы».

Люк пытался сохранять спокойствие, видя ее гнев. Клаудия выводила его из себя больше других женщин. Она всегда была паникершей, если дело касалось курорта. Обычно добрая и веселая – она превращалась в разъяренную медведицу, если ее драгоценной «Тропикане» что-то угрожало.

Он не вынимал руки из карманов, чтобы не поддаться искушению встряхнуть ее. Отчасти причиной этого разгрома было то, что она отказывалась слушать голос разума. Если бы они пошли по его пути и управляли курортом, как предлагал он, сколотили бы деньги на расширенной сети отелей и защитились финансово от столь громадного убытка.

Но нет, Клаудия хотела абсолютной независимости курорта. Управляла согласно родительским представлениям, сложившимся десятилетиями.

Он был слишком занят делами, личными и офисными. Путаницу внесла и бывшая жена. На курорт времени не оставалось. Однако разгром требовал решительных действий.