Жаркие ночи

В одних шортах для серфинга и пляжных туфлях, защищающих его от осколков стекла, которые могут оказаться на дне бассейна.

Клаудия, которая сама носила защитную каску, была рада видеть, что Люк предпринял меры предосторожности. Но это не повод так глазеть на него.

Нет.

Все дело, наверное, в том, что капли воды на его руках и груди сверкают так умопомрачительно. Полуденное солнце освещало его, отсвечивало в каплях, и он буквально ослеплял ее.

Она вздохнула. Он, слой за слоем, сметал ил и песок со дна бассейна, поигрывая мышцами.

– Эй!

Клаудия чуть не подпрыгнула, когда рядом раздался голос Эйвери.

– Ты что так подкрадываешься?

Эйвери нахмурилась:

– Что не так?

– Ничего.

Но было уже поздно. Эйвери повернулась посмотреть, что так привлекло внимание Клаудии.

– Ну, ну, ну, – поддразнила она. – Любуешься на этого обалденного мужика, мисс Клод?

Клаудия отвела глаза.

– Просто проверяла, надел ли он подходящую обувь. Можно пораниться, – соврала она.

Эйвери ухмыльнулась:

– Угу.

Клаудия уперла руки в боки:

– Что, черт побери, это значит?

Эйвери повела плечами, как ретрозвезда из голливудского фильма:

– Ничего. Думаю, это здорово, что ты не можешь отвести глаз от Капитана Сексуальные трусы.

Клаудия удивленно заморгала. Только Эйвери могла придумать такое фантастическое прозвище.

– Капитан Сексуальные трусы? Если ты, Эйвери Шоу, влюблена, это не значит, что остальной мир озабочен тем же.

– Угу.

У Эйвери в глазах появилось знакомое мечтательное выражение, почти постоянно светившееся на лице с тех пор, как они с Джоной стали парой.

– Клод, ты можешь обо всем рассказать мне. Мы давно дружим, и ты знаешь, что можешь поделиться со мной.

Клаудия посмотрела снизу вверх. Эйвери заговорила с заметным американским акцентом, что происходило всякий раз, когда она волновалась. Но стремление охватить все сразу вынудило Клаудию стать серьезной, не отвлекаться на фривольные девичьи разговоры. Она не была уверена, что сможет сказать: «Ну, знаешь, Эйвери, несколько дней назад Люк во сне меня лапал, я сексуально озабочена, и я или умру от этого, или брошусь на первого встречного парня, который войдет в эту дверь».

Она не может это озвучить, как выразить свои желания, когда мир вокруг нее летит в ад, и есть вещи важнее.

Вошел Джона. Эйвери просияла.

– Я знаю, Эйвери. – Клаудия улыбнулась своей лучшей в мире подруге. – Знаю. Просто у меня слишком много дел.