Жаркие ночи

Занавески были раскрыты, балконные двери широко распахнуты, за ними открывается великолепный тропический вид. Он осторожно вошел, прохладный океанский бриз пощекотал его шею, освежая вспотевшую кожу.

– Клод?

Клаудия вздрогнула, когда глубокий, красивый голос настиг ее в глубинах горя и вытащил за волосы, как утопающую. Она резко села, временно забыв о слезах.

– Боже, ты напугал меня до смерти!

Люк замер при виде опухшей от слез и растрепанной Клаудии. Ее волосы выбились из прически, нос и щеки покраснели, перепачканные растекшейся тушью.

– Извини, не хотел тебя напугать.

– Кто тебе дал этот проклятый ключ? Нет, не отвечай, это Джона, не так ли? Чертов предатель.

Люк сделал маленький шажок вперед.

– Я просто хотел узнать, все ли у тебя в порядке.

– Ну и как я выгляжу, отлично? – резко поинтересовалась она.

Люк покачал головой. Она выглядела так, словно ее протащили сквозь живую изгородь. Злая, несчастная и уставшая. Проигравшая.

И именно это, наверное, поражало больше всего.

– Уходи.

Страх отступил, всплеск адреналина усилил неустойчивое эмоциональное состояние, от этого она чувствовала себя еще более подавленной и уязвимой. Горло перехватило от избытка чувств, горячая волна слез вновь хлынула из глаз. Она повалилась на кровать, поджав руки и ноги.

– Дай мне поплакать в тишине.

Люк боролся с желанием уйти и жаждой остаться и хоть как-то поддержать, хотя бы попытаться.

Победила жажда.

Клаудия нахмурилась, почувствовав, что кровать промялась, обернулась и увидела, что Люк на четвереньках приближается к ней.

– Что ты делаешь?

– То, что, по мнению Эйвери, должен был сделать на пляже. Собираюсь тебя обнять.

Клаудия растерянно моргнула, грубо высморкалась.

– Если ты меня обнимешь, я расплачусь еще сильнее.

Люк засмеялся, услышав эту угрозу, и устроился рядом с ней, обняв за талию.

– Думаю, это необходимо.

У Клаудии перехватило дыхание, она отвела от него взгляд, посмотрев на дверь в противоположной стороне комнаты, спиной прислонившись к его широкой груди. Тепло его дыхания ощущалось на шее, легкая щекотка от небритой щеки вызывала сладостную дрожь.

Она закрыла глаза, сердце теперь сильно билось совсем по другой причине.