Рожденная второй

Но на сей раз мать не замечает нарушения протокола.

– Когда ты уйдешь, всем нам станет легче.

Дюна сердито смотрит на Оталу.

– Ты могла дать ей звание ионо! Она бы служила в твоей гвардии или у кого-то из Просветленных. Розель бы…

– Даже если я признаю, что она не представляет угрозы для Габриэля, – прерывает его Отала, – а я этого не сделаю, и назначу ее офицером-ионо, чтобы она защищала другого Просветленного, каждый второрожденный из высокопоставленной семьи будет вопить о протекции родне! – Мать отпускает спинку кушетки и принимается вышагивать по комнате.

– Думаешь, я поверю, что ты именно поэтому сделала ее тропо? – восклицает Дюна. – С тем же успехом можно бросить ее волкам, Отала, и ты это знаешь. И ради чего? Чтобы тебе не пришлось выслушивать чьи-то жалобы? Раньше они тебя никогда не волновали. Второрожденные могут сколько угодно стонать о несправедливости, но тебе всегда удавалось их укротить.

Мать останавливается.

– Я просто указываю им их место!

– И после этого ты еще удивляешься, почему рожденные вторыми восстали? Тебе плевать на их страдания.

– Страдания? – брезгливо бросает мать. – Не хочешь ли ты перейти на сторону Врат Зари? Это предательство!

– Тебе, как никому, известно, что я верен Уделу Мечей и Республике. Я воевал за нее с рождения.

– Со дня, когда стал перворожденным, – поправляет она. – Не забывай, что ты один из нас, Дюна!

– Отала, образумься! Как только Розель пройдет обработку, она станет их рабыней. Они могут отправить ее на передовую!

– Ей всего восемнадцать.

– Так ты даже никуда ее не определила? Собираешься предоставить решать, как сложится жизнь твоей дочери, командующему составу или алгоритму, которым они пользуются?

– Я должна верить, что наш Удел и есть наша участь, Дюна. Иначе выходит, что Врата Зари правы. Мой отец верил в систему. Он позволил своему второму ребенку совершить обычный Переход. Будь отец еще жив – ожидал бы от меня того же самого.

– Баззл умер через месяц после Перехода.

– Он с честью служил Республике, – неубедительно возражает она.

Мать садится за рабочий стол и смотрит на нас сквозь прозрачные сенсорные экраны.

– Твой брат заплатил за то, что его отец был Верховным Мечом, Отала. Его смерть была отмщением: некоторые второрожденные сочли, что система, сделавшая их рабами, несправедлива.

Дюна хватает меня за руку, тащит к столу матери и показывает ей тыльную сторону моей кисти.