Рожденная второй

– Вижу, вы его знаете.

– Верно. Удел Добродетели куда меньше, чем кажется. Тебе всегда недоставало удачи, Розель.

– Зато преданности было в избытке, Первый коммандер.

– Я помню твою преданность, – отзывается Гришолм, потирая голову – именно туда я врезала ему в отместку за то, что он сделал с Габриэлем.

Гришолм тогда никому не разболтал: слишком стеснялся, что его побила мелкая второрожденная девчонка, поэтому мне удалось выйти сухой из воды.

– Жаль, что за преданность не платят взаимностью, – слова Гришолма жалят.

 – Я прослежу, чтобы агент Кроу получил подарок.

На минуту я сомневаюсь и думаю, что Кроу лучше не дразнить, но тот все равно не отступится. Единственное, что заставит его хоть немного поколебаться – подарок, посланный от моего имени Первым коммандером, наследником Удела Добродетели.

К кругу присоединяется еще один участник, и все замолкают. Обод в виде нимба венчает волосы цвета соли с перцем. Они не такие густые, как у его сына. Да и телосложение у Фабиана более хрупкое.

Он одет в том же стиле, что и Гришолм. Просветленному Добродетели хорошо за сорок. Мне говорили, он – человек дела. Редко сидит на месте, и это заметно даже на проекции.

Фабиана Боуи я, так или иначе, видела каждый день – либо на виртуальном экране, обращающимся к гражданам Уделов, либо – в то время, когда была младше, – в кабинете матери. Каждый раз при нашей встрече он держался любезно, хоть и несколько снисходительно. При нем следовало вести себя идеально.

Мне довелось видеть, как он принимал наиболее безжалостные решения – например, об убийствах перворожденных, которые были ему не по вкусу. Эти убийства организовывала мать, обычно привлекая наемника из резерва, который готовил адмирал Дрезден.

Я рано поняла, что Фабиан Боуи требует от своих служащих абсолютного подчинения. И единственное исключение из этого правила – его перворожденный сын.

Сосредоточив все внимание на мне, Фабиан Боуи спрашивает:

– Вас не затруднит выступить вместо Просветленного, перворожденный Леон?

Красавчик из Удела Звезд откашливается.

– Разумеется нет, Просветленный Боуи. Для меня честь служить своему Уделу.

– Аксель всегда терпеть не мог кровопролития, – презрительно морщится глава Республики. – Как прибыл в Непорочность, так еще и не просыхал. Он больше увлечен женщинами, чем управлением своим Уделом.

– Время выдалось сложное, – уклончиво отвечает Долтри.