Рожденная второй

– Но… ведь твоя фамилия Кодалин.

– Неужели? – вздергивает бровь Дюна.

– Разве нет? – шепчу я.

Он качает головой.

– Ты всегда будешь моей перворожденной, Розель, пусть ты не моя по крови. Я найду тебя, когда придет время.

Ком в горле подскакивает выше.

– Время для чего?

– Встретиться снова.

– Но… – Вопрос обрывает проснувшийся проекционный дисплей «Виколта».

Дюна пронзает меня предостерегающим взглядом. На голограмме хмурится Севиль.

– У вас все хорошо? – спрашивает она, и ее писклявый голос раздается в наших подголовниках.

 – У нас пропал звук и изображение.

Дюна подается вперед и включает микрофон.

– Все прекрасно. Должно быть, случайно нажал.

Севиль с облегчением вздыхает.

– Рада слышать. Вам что-нибудь нужно?

– Нет, – отзывается Дюна.

Я снова таращусь в окно, едва прислушиваясь к светской беседе моего ментора с нашим штурманом. От мыслей лихорадит. Кто такой Дюна? Я вообще его знаю? Конечно, знаю! Он научил меня всему. Я обязана ему своим существованием.

Не будь его, меня бы вообще никто не любил. Хочется задать ему столько вопросов, но Севиль трещит без умолку, и мы не можем отключить микрофон. Изображаю заинтересованность видом за окном, надеясь, что она поймет намек. Вычурные постройки остаются позади, сменяясь менее роскошными сооружениями. Теперь все выглядит чужеродным.

Ни разу в жизни я не бывала так далеко от резиденции Мечей. Толпа здесь так же неистовствует. Их розы такие же яркие, но одежда уже не столь шикарная, более практичная.

Вдруг среди скопища людей в глаза бросается яркий проблеск – золотая маска. На самом деле это визор боевого шлема. Никогда такого не видела. На нем сияют полоски солнечного света, словно под глубокий капюшон загадочной мантии незнакомца попало маленькое солнышко. В толпе мелькает еще один визор, за ним еще… Лица некоторых чужаков заслоняют темные галактики, на их визорах – вихри звезд и фиолетовых туманностей. На поверхности других вращаются медного цвета атомы, у прочих рябь на синей воде рисует концентрические круги.

Обнаружив препятствие, аэрокар замедляет ход. Сквозь говорящую голову Севиль посреди дороги виден силуэт мужчины. Его черты скрывает щит визора с изображением ночного неба. На могучих плечах развевается черная накидка. Туловище затянуто в черную кожу. На пластинах брони выгравированы вычурные железные врата. Ноги в черных армейских ботинках широко расставлены. Это для меня в новинку, я в своей жизни видела лишь броню солдат Удела Мечей.