Рассказы из Санта-Моники. Андалузские истории

– Перед нами весь Нью-Йорк, милая. Центральный парк, Тайм-сквер, Пятая авеню – всё, как на ладони!

Североамериканский, невероятно тёплый, несмотря на поздний декабрь, ветер развевал седые волосы Мерседес. Скорей всего она вновь плакала от счастья – понять было трудно, ветер моментально сушил эти слезы.

– Я люблю тебя, Адриан, – прошептала Мерседес, в который раз за день. – Я люблю тебя, Адриан, больше всего на свете.

7. Второе собрание

– Америка будет, – ответил Молина твёрдо. – Завтра помоги, пожалуйста, Мерседес с вещами для путешествия.

– Адриан… – начала Тереза, но брат её перебил.

– Но для этого нам нужно провести ещё одно семейное собрание. Прямо сейчас. Будь добра, передай всем, что я жду их на террасе гостевого дома.

Разгневанной сестре не оставалось ничего другого, как исполнить просьбу. Через полчаса Молина изложил заново собравшимся родственникам посетившую его идею.

– Ты сошёл с ума! Я не могу объяснить это ничем другим! – категорично высказалась по её поводу Тереза.

– А что? По-моему прикольно. Я за! – объявил племянник Мигель. – У меня в студии есть все, что нужно.

– Я продумал первые шаги. Они самые сложные, но выполнимые, – сказал Молина. – Очень помогло бы участие Селесты, – это было имя одной из бывших жён Альфонсо. – Ты поговоришь с ней?

– Конечно, – ответил сын, – я думаю, она согласится. Мерседес ей всегда нравилась.

– Отлично!

– Одумайтесь! Что вы делаете?! Это же бред! – Тереза даже встала из-за стола.

– Почему, мам? – не согласилась с ней и дочка Мона. – Я даже знаю, где достать самолётное кресло. Отец Патрика содержит маленький авиамузей, там полно всякого барахла. Я попрошу – Патрик в лепёшку разобьётся, чтобы мне угодить!

– Но это же… Это же… – Тереза кипела от возмущения. – Я не знаю, как назвать… Но я не собираюсь в этом участвовать совершенно точно!

– Хорошо, – мирно ответил Молина. – Мы справимся без тебя.

– Чур, я американский полицейский в аэропорту! – застолбил Мигель.

И проговорил утробным басом:

– «Велкам ту зе Юнатйдет Стейтс, донья Мерседес!». Ну как?

Молина одобрительно мигнул и поднял вверх большой палец:

– Только «миссис Молина», а не «донья», Мигель. Она не сильна в английском, но нам всем стоит быть осторожными.

С этого момента началась подготовка к самой огромной мистификации, которую только можно было представить в законопослушном семействе юриста Адриана Молины.