Прими Мой Облик

Ей не хотелось знакомить мальчика со своими демонами, и, когда Робби оставался в загородном доме дяди, она часто скручивалась комочком, плача, нередко крича и раскидывая все предметы, швыряя столы и стулья, разбивая посуду. Сидя вокруг осколков – последствий агрессии, она ревновала, ведь в эти самые моменты они смеялись и разговаривали о разном, подобно отцу и сыну.

Иногда женщина понимала, что Робби всё чувствует, особенно это тёмное облако мыслей, парящее над её головой. Может именно поэтому мальчику интересней с дядей, всё-таки нагнетающая атмосфера рядом с Эстер когда-нибудь должна была склониться и перед ним.

«Нельзя винить в этом ребенка. У него должно быть счастливое детство без болезней матери», – успокаивалась она. Но только до наступления следующего приступа.

К сожалению, ревность была безобидной не всегда.

– Можно мне пойти поиграть в своей комнате? – спросил разрешения Робби.

– Конечно, дорогой, – кивнула мама.

Робби был сильно похож на своего отца, что взывало у Эстер улыбку.

Моррис похлопал мальчика по спине:

– Удачи, малец.

Опустошив кружку последним глотком чая, Робби спрыгнул со стула и побежал по коридору, повернул налево.

Комнатка была увешена авторскими рисунками мальчика: некоторые из них были просто каракулями без силуэтов, на других – красовалась его маленькая семья.

Он закрыл за собой дверь, и когда раздался щелчок, почувствовал неладное, будто кто-то упорно смотрит ему в спину. Родная комната начала казаться чужой. Мальчик поспешно обернулся в сторону закрытого окна, прошёлся глазами по тихому помещению, что оказалось бессмысленным.

Робби пожал плечами и подошел к своей кровати, где лежала коробка с разными игрушками, альбомами и разноцветными карандашами.

Пыхтя, он опустил большую коробку на пол и начал вытаскивать содержимое, пока в спину не ударил холодный ветер. «Но ведь окно было закрыто?» – подумал мальчик.

Робби подпрыгнул, не отворачиваясь от окна. Мальчик начал делать шаги назад, ладонью нащупывая ручку двери. Что-то мешало ему закричать, что-то обволакивало его шею всё крепче и крепче.

На подоконнике сидела девушка, полностью облачённая в черный цвет.