Аббатство Торнхилл

Если бы моя мать знала, что родители Николь вовсе не образцовые католики, то запретила бы с ней не то, что дружить, но и находиться в одном помещении. К счастью, она не умела пользоваться интернетом, чтобы навести справки о родственниках моей лучшей и единственной подруги.

Я всегда удивлялась, что Николь, несмотря на образ жизни своих родителей, выросла “нормальной”. За нашу многолетнюю дружбу я лишь один раз видела её с косяком в руке и всего пару раз жутко пьяной. К сожалению, Николь не смогла бы сказать такого обо мне.

Меня никогда не интересовали наркотики, чего, конечно, нельзя было сказать об алкоголе. Мне было 4 года, когда я осталась дома одна, и обнаружила у своей святой матери в шкафу сливочный ликёр. Тогда мне хватило и пары глотков, чтобы понять одну важную вещь: эта странная жидкость, обжигающая все внутренности, делает меня счастливее. Мать догадалась, что со мной что-то не так, когда вернулась домой и застукала свою дочь танцующей на диване под Modern Talking. Спустя четырнадцать лет, когда Николь впервые отвозила меня в рехаб, мать призналась, что никогда не видела меня такой счастливой, как в тот день.

– Ева, выслушай меня ещё раз, – Николь потушила сигарету в пепельнице. Я мотнула головой, словно выныривая из воспоминаний. – Давай хотя бы попробуем. Ты сможешь уехать в любое время.

– Мне не придётся уезжать в любое время, если я не поеду вообще.

Николь опрокинула в себя виски, схватила кресло за подлокотники и передвинула так, чтобы оказаться прямо напротив меня. Я закусила губу, чтобы не рассмеяться от серьёзности её настроя, и нарочито меланхолично отвернулась в сторону. Николь схватила меня за колени и придвинулась.

– Ты же понимаешь, что я не отстану? – она улыбнулась. – Ну пожалуйста. Дай этому шанс. И перестань делать вид, что ты античная статуя.

Я не выдержала и усмехнулась. Николь взяла меня за руки.

– Ладно, расскажи ещё раз, что там. Не могу сказать, что в первый раз я очень внимательно слушала – была слишком занята тем, чтобы не взорваться от злости.

Николь снова улыбнулась и сжала мои руки ещё сильнее.

– В общем, это как ретрит, только в монастыре.

Я почувствовала тошноту сразу же, как услышала слово “монастырь”. Николь заметила это по моему лицу и осеклась.