Охотник

Как же им не быть?! Вон Варвара-краса, длинная коса, звезда краев наших; к ней и из города сватались, а она все нос воротит, – также слегка наклонившись, ответил хозяин. – Да и Аннушка наша тоже красавица: брови как птицы, глаза как зарницы, станом упруга, отличная подруга.

И он опять расхохотался, потому что краем глаза следил за предметом своей речи: девушка покраснела и опустила взгляд, стараясь при этом сохранить достойный вид.

Петр Алексеевич перевел взор на работницу и подмигнул ей. Та зарделась еще больше, вскочила из-за стола, схватила первую же тарелку и упорхнула на кухню, где загремела какими-то чашками, ложками и бог знает чем еще.

– Да и матушка ваша, заметил я, хороша собой. Из этих же мест? – продолжил гость.

Иван Андреевич положил ладонь поверх изящной руки своей супруги и, любуясь Марьей, ответил:

– Из этих, да не из этих. В свое время меня сюда назначили, да так и остались мы тут.

Петр Алексеевич откинулся на спинку стула и закурил.

Далее разговор, как вода в ручейке, перетекал с одной темы на другую, перекатываясь по камешкам мировых событий и происшествий местного значения.

Гость оказался просвещенным и много повидавшим, чем заинтересовал и расположил к себе Ивана Андреевича. Приход, в котором служил отец Иоанн, был невелик: хотя и охватывал десяток деревень вокруг, но людей тут немного, а благородного сословия и вовсе чуть. Большинство из последних верили, что земля плоская; а те, с кем можно поговорить, при первой же возможности уезжали в лучшие места.

Не спеша женщины собрали посуду и оставили мужчин одних. На тарелке лежала пара кусочков буженинки, пироги были заботливо прикрыты рушником, а посреди стола высилась бутылочка хорошего церковного вина, которое хозяин доставал только при особых гостях, пусть и не всегда знатных, зато приятных. Со двора доносились по-ангельски негромкие звуки дудочки, изредка долетали отрывки разговоров. Сонная нега после знойного дня и сытного ужина расплылась по всему телу: не хотелось ни вставать, ни говорить.

– Бывали ли вы в Париже, Иван Андреевич? – вдруг спросил гость.

Тот хитро усмехнулся:

– Бывал, голубчик! Бывал! А если хотите, то и вам покажу.

Петр Алексеевич с недоумением взглянул на священника, чувствуя подвох.

– Собирайтесь. Я вам такой Париж покажу, какой вы ни в одной Франции не найдете.

Мужчины вышли из дома. В воздухе разливался нежный аромат лесных фиалок. Ночные звуки плыли, как мотыльки.